Просто космос - Дина Зарубина

На мой взгляд, самое интересное было снаружи, а не внутри: пластины из плотного витродентина, имеющие внутри канальцы и рыхлый дентин. Как зубы, только выросшие снаружи. Чешуя рыболюдов бывает плакоидной, ганоидной, циклоидной и ктеноидной структуры. А пластины из витродентина создают панцирь, помимо защитной функции, служащий опорой для довольно слабой мускулатуры. Идеальный экзоскелет. Артродиров не могут сожрать зубастые обитатели Аквариона, и опускаться они могут глубже всех прочих. Внутри-то все ожидаемо: пластинчатые пульможабры, двухкамерное сердце, большая печень, хрящеватый скелет, короткий кишечник. Почек, надпочечников и поджелудочной железы нет.

Пластинокожий Лидав, заметив мой изучающий взгляд, зашипел от злости.

Я все зарисовала, подписала, отправила работу на преподавательский терминал.

— Что, слабонервная, отметим твой первый день в клинике? — похлопала меня по плечу черным щупальцем Абри, когда прозвенел звонок. — Ромашковым чаем?

Вдруг в кабинет вошел центавр Раусс. Аспирант торопливо с ним поздоровался.

— Минутку внимания, — Раусс обвел глазами замерших студентов. — Я и мои коллеги приносим искренние извинения студентке Шин. Из-за нашей небрежности мы не заметили, что она исчерпала резерв и поэтому ощутила слабость. Больше мы постараемся не допускать подобного и скорректировали расписание так, чтоб не допускать переутомления перспективной студентки. Ей перечислено вознаграждение от клиники за блестяще проведенные операции и предоставляется два дня отдыха.

Кода профессор ушел, первой отмерла Клео, развернув свои ушки-локаторы.

— А я вам говорила, гиены, что Шин лучшая!

— Теперь точно пойдем отмечать! — возбужденно зашевелила щупальцами Абри.

— Два дня отдыха! — Мечтательно сощурился Брогвул. — Ты просто обязана напиться!

Все вдруг радостно загомонили. Я их просто неправильно понимала все это время, не завидуют они мне ни капельки, просто разница менталитетов сказалась! А правда, что профессор Мурлей обещала кураторство? А можно, они пойдут помогут мне в палате, одной же тяжело будет? Магистратуру мне уже предложили? Они помогут с обработкой материалов, ради строчки «ассистент такой-то», это же такая честь!

— Я всегда говорила, не стоит недооценивать приютских! — подняла вверх палец Спирра.

Как-то получилось, что за стол палатки на Пирожковой площади сели не только наши, но и другие студенты из параллельных групп. Все оживленно горланили, поднимали стаканы, хрустели полосками острого мяса, выковыривали печеных улиток из панцирей, обсасывали тушеные побеги раппоротника, поглощали брусочки лимфеля, обжаренные в глендовом масле.

В голове слегка шумело, я расслабленно смотрела на суету вокруг. Справа сидел большой и надежный Брогвул, рычащий на каждого, кто лез подливать мне в стакан крепкое пойло. Спирра утирала слезы и пела какую-то застольную песню, ей нестройно вторили писклявые голоса.

— Брог, брать самбуны или марунские ушки? Закуси мало осталось! Иди сюда!

Левый бок облизало прохладой, но на место Брога тут же кто-то сел. Пахнущий терпко и сладко.

— Мы неважно начали! Но я умею признавать ошибки! — Синнарион стукнул стаканом о край моего. — Выпьем за сотрудничество! До дна!

За это, конечно, нельзя было не выпить. Если старшекурсники меня примут, мне будет намного легче работать. Улыбки я люблю больше оскорблений. Эта мысль показалась мне невероятно смешной, и я захихикала.

Альвы самый красивый народ во вселенной. У них такие чудесные глаза! У Синнариона они фиалковые, с тонкими прожилками глубокого синего цвета. И губы, четко очерченные, с двумя треугольничками вверху и пухлой подушечкой внизу, они просто созданы для поцелуев! Я безотчетно потянулась к этим губам.

— Еще не время, — погрозил мне пальцем Синнарион, отодвигаясь, и мне это тоже показалось смешным. Куда он от меня уйдет? У меня же длинные руки, не короче Аб… Амбриных щупальцев! У нее там присоски есть и крючки, вроде когтей, она п-показывала! Я закогтила шею альва и требовательно потянула его на себя.

Острый кончик альвского розового языка порочно облизал губы, и я застонала. Грудь кололо, она стала невероятно тяжелой, ниже пупка выстреливали молнии, взрываясь щекоткой между ног. Мне показалось, что трусики промокли и сейчас порвутся, не вместив распухшие половые губы.

Оглядела стол. Странно, раньше не замечала, что вокруг меня столько привлекательных студентов! Даже зеленоватый горбатый гоблиноид Аххарн не лишен очарования! У него такой пикантный длинный синий язык! Что уж говорить об остальных? Да за столом ни одного нет, не вызывающего жаркой дрожи внутри.

Над плечом вдруг раздалось рычание и хруст. Синно… кто? Синнориэль, Синннофель, Синноуин? Отлетел и покатился по брусчатке.

— Что ты ей подлил? — Тихо, угрожающе зарычал Брогвул.

Мой надежный друг! Мужественный, сильный! У него такие соблазнительные клыки! Они мешают целоваться или нет? Проверить это он не дал, занимаясь какой-то ерундой. Тряс Синноваля и рычал. Зачем, когда есть я? Я же лучше альва? А если и не лучше, то не хуже, я потянулась обнять Брога, но он вдруг оттолкнул меня на Клео.

— Уймись, оркейн! Это всего лишь эврикома с дамианой! Ничего особенного! — хлюпал разбитым носом альв. — Всем хватит! Мы с ребятами сняли номер, ее ждет незабываемая ночь! Присоединяйся, мы не жадные!

Я моргнула. Мир послушно расплылся. «Номер, ребята, присоединяйся». Я перекинула ногу через длинную лавку и пошла, чуть пошатываясь, между палаток. Внутри разливалась тянущая боль. На глазах выступили слезы. За что? Зачем?

Я обняла себя покрепче руками. Надо донести себя до академии и пойти в медблок. Пусть дадут универсальный антидот.

Благие намерения разбились о мужественную физиономию какого-то мужика, вывернувшегося из-за палатки с фаршированными кальмарами. Физиономия показалась знакомой, безумно красивой, и я протянула руки навстречу. Плечи оказались широкими и крепкими, а запах приятным.

— Оп-па! Чего тебе родная? — ловко подхватил меня мужик.

— Тебя, — прошептала я, плотнее прижимаясь. — Хочу тебя. Ты м-мой!

На секунду он замер, пытливо глядя мне в лицо.

— Ага. Ну что ж, и в моей пустыне разбился грузовоз с пунникой! — мужик как-то подхватил меня так, что мне оставалось только висеть и изображать, что я иду твердыми шагами навстречу счастью.

Гостиничка с запахом перегретого пара и чистящих средств, тесный лифт, где я наконец-то добралась до соблазнительных губ. Почему тут так мало этажей? Я недовольно оторвалась от ласкающих губ и нахального скользкого языка. Распахнутые дверцы настойчиво требовали покинуть лифт мелодичным звоном.

— Вот же, — оторвался от меня мужик.

Мужик? Это же мой муж! Мое имущество! Имею право!

Хлопнула дверь номера, спину охладила грубоватая простыня. Не поняла, почему я вся голая, а он в куртке? Догадаться, что у меня одна длинная молния на комбезе, а у него брюки, свитер, куртка, ремень, трусы… Вот трусы меня взбесили окончательно! Еще бы скафандр нацепил! Мне надо! Прямо сейчас! Долой постылую тряпку!

Меня распластало тяжелое тело.

А дальше меня несло по облакам, жарким,