Мишка. Назад в СССР - Георгий Лавров

– Зубы почистили? – строго спрашиваю. Они тут же спрыгивают на пол, поворачиваются и замирают. – Бегом за щетками и пастой и мухой в ванную!

Заодно посмотрю, где вы храните мыльно-рыльное добро. Ага, в той же тумбочке, что скрылась под обеденным столом в комнате. Гошка шустро хватает стакан со щетками и довольный летит в ванную.

– Я хотел нести! – обиженно ревет брат и бежит следом.

Да ё-маё! Задрали ругаться из-за каждой ерунды. Догоняю и устанавливаю очередность.

– Ты тащил стакан в ванную, – тыкаю в пацана со щетками. – А ты, – говорю второму, – понесешь его обратно. Усекли?

Одновременно кивают и, толкаясь, тянутся к кранику. Мда, найти повод для спора у этих товарищей точно не проблема.

Варя протирает тарелки и складывает их в стопку.

– Умница! – провожу ладонью по ее голове.

– Правда? – восторженно переспрашивает.

– Конечно! Посуду помыла – самая большая молодец!

Я в принципе не особо мастак делать комплименты. Тем более хвалить детей, но мои слова производят на нее впечатление, будто я вручил ей золотую медаль, а не сказал ласковое слово.

– Беги умываться. Мультики сами себя не посмотрят.

– Ты так забавно говоришь, – хихикает она, пожимает плечами и убегает.

Черт, сковорода же! Люсь-муся не простит, если я не верну в чистоте и сохранности ее добро. Притаскиваю с комнаты этого чугунного кабана и… впадаю в ступор. А как его мыть-то? На кухонных столах нет ничего, похожего на привычные мне средства для мытья посуды. Варя мыла тарелки просто тряпкой. Жирную сковороду я вряд ли отмою под краном.

Со студенческих времен помню дешевый способ – налить в сковороду воду, поставить на газ и закипятить. Все.

Получилось не идеально, но жир растворился и отошел. Ополаскиваю под водой и засовываю в духовку.

Дети уже в зале, сами включили телек. Освободили на сегодня меня от этой почетной обязанности. На верхней полке шкафа нахожу полотенце. Сгоняю пока в душ.

Стакан со щетками дожидается меня на раковине. А крику-то было, кто куда его понесет.

Из пяти щеток три влажные. Сухие – желтая и коричневая. Я более чем уверен, что моя – самая невзрачная, но для верности уточняю у Вари.

– Ой… – расстроенно отвечает она. – Мама свою красную забрала… А я и не заметила.

Ну вот, опять настроение на нуле. Терпеливо жду, когда она успокоится и пояснит по остаткам.

– Желтая Улькина.

– Коричневая, значит, моя.

Слегка кивает и возвращается к телевизору. Пацаны притихли и следят за резиновым поросенком.

– Хрюша, Степашка, Филя, Каркуша, кто там еще есть? – решаю блеснуть знаниями малышовой передачи.

– Что за Каркуша? – близнецы отрываются от экрана и ждут ответа. Память, давай, помогай. Когда там эта ворона появилась? Неужели позже семьдесят восьмого?

– Это я с другой передачей спутал. Не важно.

Мой отмаз прокатывает. На экране начинается серия "Ну, погоди!". У меня есть минимум пять минут сбегать помыться.

Душевая лейка не работает. Хреново. Как же дети-то мылись? Хотя… они мелкие, могли и под краном.

Колонка еще горит. Открываю воду, чуть сливаю, залезаю в ванну и становлюсь на коленки под краник. Этому заведению я и трех звезд не поставлю.

Ваха-муха, что за хрень?! Вода резко становится холодной, а затем ледяной. Вырубаю кран.

– Я предупреждала, что мне мешает ваш шум! – довольно вопит Людмила Хренославовна. Вот ведь противная коза.

Я наполовину в мыле, не буду же в таком виде бегать колонку включать. Тем более, просить Зину караулить ее для меня.

Открываю кран, делаю небольшой напор и смываю остатки мыла. Выхожу – на кухне, естественно, никого.

Ладно, бухгалтер, милый мой бухгалтер, хочешь войну, будет тебе война.

Возвращаюсь в комнату, а там – телек трещит помехами, на диване три разморенных тела, делающие вид, что заснули. Трясу Варю за плечо, бормочет в ответ что-то неразборчивое.

– Вы что, правда, уснули что ли? И как мне вас перетаскивать?

Или… оставить тут? Дети завалились поперек дивана. Варя слева, пацаны по центру. Если я справа пристроюсь и подожму ноги… Неудобно, конечно, но что делать.

А как же документы? Нет, надо этих товарищей по их койкам растаскивать.

Открываю обе двери, поправляю кровати: взбиваю подушки, откидываю одеяла. Первой переношу Варю. Она чуть ворочается на руках, но не просыпается.

Первый близнец тоже в храпака, а вот второй чуть приоткрывает глаз, когда я беру его на руки.

– Интересно, кто из вас с братом заснет быстрее, – задумчиво говорю сам себе. Глаз тут же захлопывается, нос принимается усиленно сопеть и до кровати доходим без попыток саботажа.

Мне несколько странно укладывать детей валетом, но сегодня реально другого выхода не вижу. Им бы двухъярусные койки, было бы проще и место экономится.

– Пап… – раздается сонное. – Я так рада, что ты вернулся…

И тишина.

Возвращаюсь в свои апартаменты. Сон как рукой снимает. Первым обшариваю шкаф в кладовке. Ничего, похожего на документы. На нижней полке серванта нахожу светло-коричневую кожаную сумку.

А вот и они, раскрыватели правды о моей личности. Ну-с, приступим.

Глава 12

В сумке, которая когда-то много лет назад наверняка была модной дамской сумочкой, напиханы документы. Их как будто вытряхнули, перебрали, а потом небрежно засунули обратно. Торопились? Или в этом семействе не принято держать важные бумаги в порядке.

Вытаскиваю стопку на диван, красные корочки, серые, темно-синие. На деле их оказывается не так уж много на такое большое семейство. Хотя, может, есть еще какое-то место, где хранится другая часть.

Паспорт среди всей этой кучи всего один. Темно-красная обложка, края чуть обтрепаны, будто его долгое время таскали в заднем кармане.

Медленно читаю каждую строчку.

Паспорт гражданина Союза советских социалистических республик.

Потапов Михаил Евгеньевич.

Надо же, имя и отчество совпали. Весьма удобная опция. Фамилия забавная – Потапов. Представляю:

– Дорогой, у нас будет мальчик! Какое же имя подойдет к нашей фамилии?

– Давай Мишкой назовем. Михайло Потапыч – клево же звучит. Кликуха для школы готова.

– А когда у него дочка родится,