Отставной экзорцист 3 - Михаил Злобин

— Днём никаких, — пожал плечами Зорин. — Однако ночью… ночью случается разное. Она то обмирает, как изваяние каменное. То стоит в темноте часами. Иногда говорит чужим голосом не очень приятные вещи. Но с рассветом она снова превращается в мою Дашу. Добрую, чуткую и улыбчивую.

— Вас пугает эта двойственность?

— Не то слово… — из Алексея будто бы выпустили весь воздух, отчего он даже стал казаться меньше. — Но сама Дарья отказывается признавать существование проблемы. Она успокаивает меня и утверждает, что всё в порядке, что ничего не случилось. Часто она переводит диалог на посторонние темы, лишь бы только это не обсуждать. А мне… мне страшно ложиться в постель. Иногда не могу заставить себя закрыть глаза, потому что боюсь проснуться и снова увидеть её неподвижный силуэт в углу…

— Тем не менее, она никому не стремится навредить? — уточнила Радецкая. — Я помню, что Бугров рассказывал про демоногенный психоз. Вы наблюдали что-нибудь подобное?

— Нет… пока ещё нет…

— Допускаете, всё впереди?

— Я не знаю, Инесса Романовна! — в смятении обхватил ладонями бритую голову Зорин. — Я боюсь, что Пётр окажется прав. Глупо отрицать, но об этих… сущностях он откуда-то знает побольше нашего. Однако на другой чаше весов моя Даша, которая даже обсуждать не хочет эту тему. Она убеждена, что ей придётся вернуться в инвалидную коляску. И… и… кхм… говорит, что лучше уж умереть, чем снова стать беспомощной и бессильной. Вот…

— Словно меж двух огней, — прокомментировала Радецкая.

— Я опасаюсь, что Бугров что-нибудь сделает с моей женой, пытаясь избавиться от демона… — напряжённо произнёс Зорин.

Инесса Романовна сперва хотела как-нибудь успокоить собеседника. Возразить, дескать, Пётр не посмеет тронуть Дарью. Но потом в её памяти вопреки воле всплыли видения из того злосчастного дня. Парящая в воздухе фигура Бугрова с раскинутыми руками и та кровавая вакханалия, которую он устроил, жестоко изничтожая нападавших. И тогда женщина сама встревожилась не на шутку.

— Вам следовало бы предпринять какие-нибудь меры, чтобы обезопасить семью, — вынесла Радецкая свой вердикт.

— Уже, — сухо отозвался Зорин. — Мы временно съехали и не живём дома. Лизе сказали, что вынуждены переехать, пока наш дом от крыс и насекомых обработают. Но, к сожалению, ей давно не пять лет, и она подозревает что-то неладное. Не только в происходящем, но и в поведении мамы.

Экс-президент «Оптимы» сцепила перед собой пальцы и положила на них подбородок, размышляя над услышанным. В конце концов она проговорила:

— Я не совсем доверяю Бугрову, Алексей Аркадьевич. С тех пор, как я перестала контактировать с ним, охота за мной будто бы прекратилась.

— Но это может быть связано с тем, что вы больше не занимаете высокий пост в корпорации…

Заслышав это, Радецкая помрачнела и наградила собеседника тяжёлым взглядом, от которого тот смущённо закашлялся:

— Кхе-кхе, я имел в виду, что ваши перемещения больше не отслеживаются, маршруты передвижения не планируются заранее, да и в целом гораздо меньшее количество людей посвящено в ваш распорядок дня.

— Ну, считайте, что выкрутились, — усмехнулась женщина. — Только я не пойму, вы что, снова защищаете Бугрова?

— Да не то чтобы защищаю… Всего лишь стараюсь давать объективную оценку…

Инесса Романовна внимательно посмотрела на Зорина, выискивая нечто ей одной ведомое, но потом всё же предпочла сменить тему.

— Хорошо, Алексей Аркадьевич. Если я чем-то смогу вам помочь, прошу, не стесняйтесь. А теперь давайте обсудим наши дела…

* * *

— Роман Борисович, могу войти?

— Да, Серёжа, заходи. Ну, рассказывай, как успехи? Пообвыкся уже?

Радецкий бросил на столешницу несколько скреплённых листов, которые внимательно изучал, с наслаждением потянулся и поднялся, чтобы поискать в мини-баре что-нибудь достойное. От чтения бесконечных отчётов и аналитических сводок уже в глазах плыло. Требовалось чем-то себя привести в тонус.

— Вы же знаете, Роман Борисович, что вся эта бумажная волокита не по мне, — поморщился визитёр. — Я больше привык в лаборатории время проводить. Лучше бы кого-нибудь другого поставили. Да хоть того же Бройтмана…

— Знаю-знаю, Серёжа, но больше некого. У тебя котелок на плечах неплохо варит. При необходимости можешь даже со мной поспорить. А у Бройтмана кишка тонка. Он без контроля и шага сделать не способен. Так что прекращай этот вопрос поднимать. Раз поставил тебя, значит так надо! Лучше показывай, с чем пожаловал?

Заместитель президента «Оптима-фарм», ранее курировавший все клинические испытания, а ныне назначенный исполняющим обязанности главы корпорации, протянул Радецкому лист, который извлёк из принесённой с собой папки благородно-шоколадного цвета с золочённой эмблемой организации.

— Что это? — не подумал брать её Роман Борисович, занятый выбором напитка.

— Представьте себе, запрос из МВД, — усмехнулся визитёр.

— Лебедович, не беси меня, — угрожающе пророкотал владелец «Оптимы». — Мы с тобой уже лет тридцать знакомы, и ты должен запомнить, как я не люблю ребусы. Говори конкретней.

— Простите, я думал, что вам захочется лично ознакомиться, — спокойно принял панибратское обращение Сергей Наумович. — В общем, он касается того самого Бугрова, о котором вы…

— Бугрова⁈ — рявкнул Радецкий, не став дослушивать. — Как меня задолбала эта бедовая семейка! Не хочу больше слышать этой фамилии, понятно⁈ Найди любой повод, но вышвырни эту грязь из моей организации!

— Как скажете, Роман Борисович, тогда вот, держите…

Лебедович снова раскрыл папку и продемонстрировал начальству другой документ.

— Представление на увольнение Бугрова? Ого, да ты прям фокусник, Серёжа, — рассмеялся владелец «Оптима-фарм». — А если я следующим попрошу акцепт на полумиллиардный заказ, сможешь из своей папочки выудить? Ладно, шучу. Давай-давай, клади на стол, я лично завизирую.

Сергей Наумович подчинился. Аккуратно положив бумагу, он присел в одно из свободных кресел.

— Вот… и… от… лично… — пробормотал себе под нос Радецкий, размашисто подписывая листок.

Затем он удовлетворённо откинулся на спинку своего широченного кресла и с улыбкой пригубил двадцатилетнего виски из хрустального бокала:

— Что ещё там?

— Да вот, какой-то туманный запрос из МВД пришёл, — вытащил Лебедович из папки третий лист. — Некто майор Фирсов Д. С. исполнителем значится.

— Ну-ка, дай гляну… угу… ага… это понятно… чего? Ладно, бог с ним… с этим тоже ясно…

Роман Борисович быстро пробежался глазами по документу, вполголоса комментируя содержание, а затем воззрился на визитёра.

— Чего-то я не уразумел, Серёжа, что им нужно от нас? Что ещё за биоматериалы? Они там совсем уже в своей полиции умом ослабли? Да и с какого перепугу я им должен что-либо предоставлять?

— Если честно, я тоже не совсем понял, о чём идёт речь, — признался подчинённый. — Звонил в «Фауну», спрашивал Воротынцева. Тот мне не очень членораздельно, но всё ж проблеял про какую-то собаку, которую Инесса