Отставной экзорцист 3 - Михаил Злобин

интересные у вас истории, спасибо вам, хоть помогли немного развеяться, — тепло поблагодарила меня мама Павла. — Даже и не знаю, в каком настроении я бы домой возвращалась. А тут на сердце как-то полегчало. И уже не так сильно переживаю.

— Ерунда, мне не трудно, — сдержанно улыбнулся я.

— Я сначала не хотела говорить, но сейчас, пожалуй, скажу, — решительно тряхнула головой Татьяна. — Считаю, что вы хороший человек, и вам можно доверить секрет.

— Вы так думаете? — без особого энтузиазма воспринял я эту инициативу.

— Несомненно! Я просто вижу, почему мой сын так к вам привязался. Понимаете, мы очень рано потеряли папу. Паше тогда было всего одиннадцать. И бо́льшую часть жизни он рос без отца, отчаянно в нём нуждаясь. Я, к сожалению, ни с кем так и не сошлась. Поэтому главенствующая роль в семье пустовала. Но в последние недели мне показалось, что Павел изменился. Я сперва тревожилась, боялась, как бы не случилось чего. Но потом догадалась — он просто нашёл для себя человека, который стал ему опорой. Той самой, что ему так не хватало в детстве и юности.

Мне было трудно понять, как реагировать на такое откровение. Но одно я мог сказать совершенно точно — оно меня совсем не радовало. Татьяна Сергеевна не ведала, что её сын однажды едва не увяз в Бездне. И уж тем более она не имела понятия, что мой палец в тот момент уже лежал на спусковом крючке «Самума».

Интересно, как бы она охарактеризовала меня, узнав об этом эпизоде? Не уверен, что остался бы для неё «хорошим человеком…»

— Я понимаю, что моё отношение к собственному ребёнку слишком предвзято, но всё же прошу вас, Пётр, присмотрите за ним, ладно?

Татьяна Сергеевна накрыла мою ладонь своей и крепко сжала. В её немного печальных глазах плескалась такая искренняя надежда пополам с доверием, что я не смог отказать. Однако на сердце поселилась свинцовая тяжесть, от которой становилось трудно дышать.

Да, раньше мне часто доводилось сообщать матерям о гибели их детей. Но всё же дистанция так или иначе сохранялась, и я оставался простым вестником. А тут меня будто бы затянуло в водоворот чужой судьбы. Не желая того, я стал для Пашки тем, кем не имел права называться.

И что ещё хуже — позволил Татьяне поверить, будто я действительно могу защитить её сына…

* * *

— Как нога, Толян?

— Херово… тюкает постоянно, сплю хреново.

— Ну тебе хоть повезло, что кости не задело. Пашке в этом плане гораздо хуже.

— Ой, Андюха, вот помолчал бы уж, да? Кому повезло, так это тебе! — огрызнулся Анатолий. — Ты сам-то маслину хоть раз ловил?

— Не-а, — помотал головой кривоносый.

— Ну вот. А я уже не первый раз стреляный. В курсе, что такое вторичный некроз?

— А то! На основах тактической медицины рассказывали.

— Значит, ни хрена ты не знаешь! Рассказывали ему, блин… пока на собственной заднице не прочувствуешь, не поймёшь! — проворчал Анатолий. — Когда раневой канал чистят от омертвевших тканей, это незабываемые ощущения.

— Поверю на слово, — криво ухмыльнулся Цепков и приложился к бутылке с пивом.

В несколько крупных глотков он её ополовинил и с сожалением отметил, что на сегодняшний вечер ему этого количества пенного явно не хватит. Но больше пить, увы, нельзя. Завтра на дежурство.

— Тебя менты расспрашивали про фарш, в который Мороз трупаков покрошил? — резко сменил тему Андрей.

— Угу…

— И что ты им сказал?

— Что ничего не успел понять, всё произошло слишком быстро, ни хрена не видел, да и вообще ни в чём нельзя быть уверенным, когда речь идёт об одержимых. А ты?

— Ну и я что-то вроде того проблеял, — признался Андрей. — Но вообще-то меня это сильно напрягло…

— Что именно? — не понял Толик.

— То, что Мороз меня заставил отпиленный мертвячий мосол с собой таскать, хотя сам мог проблему решить за один взмах руки. Тьфу, сука, ты не представляешь, какой этот обрубок мерзкий был… ещё и шевелился…

— Да правда, что ли⁈ — излишне эмоционально отреагировал товарищ. — Ты, Цепков, кажется, забыл, что это я вас водил по тому сраному моргу, да⁈ Я всю ту дичь через себя пропустил, как будто лично в каждом вспоротом брюхе покопошился! Врубаешься, Андрей⁈ Это хуже, чем с башкой нырнуть в гнилую трупную юшку!

— Да всё-всё, не заводись! Ты чё так газанул? — примирительно выставил ладонь собеседник. — Понял я! Просто… кхм… я ж ещё не смог туда дорогу найти. Поэтому не знаю, как оно там, в Бездне этой…

— Ой, лучше и не знать, нахер…

Коллеги немного помолчали, варясь в собственных переживаниях. А потом Андрей снова спросил:

— Как думаешь, что это за сила у Мороза?

— В душе не гребу, — грубовато отозвался Толик.

— И узнать не хочешь?

— Не особо.

Цепков сосредоточено почесал кончик своего скособоченного носа и нахмурился:

— Чё-то я не понимаю тебя, Толян. Когда Бездна впервые коснулась нас, ты моросил без умолку. Всех задолбать со своим трындежом успел. А сейчас, увидев такое, вдруг стал гаситься.

— Потому что очкую я, Андрей, — предельно серьёзно проговорил собеседник. — Прям до тошноты, вот как страшно. Сначала бесился, думал, что у Мороза есть простое и логичное объяснение, которое расставит всё по своим местам. Но потом вдруг понял, что его нет даже у него. Он просто привык и воспринимает эту чертовщину как данное. Теперь я тоже так хочу. Потому что устал уже ворочаться ночами и думать о демонах, Преисподней и о том… о том, что ждёт нас в конце жизненного пути.

— Ты веришь Морозу? — отставил недопитую бутылку Цепков.

— Да, — без колебаний кивнул Толик.

— Почему?

— Потому что когда я смотрел на мир через Бездну, то не мог проникнуть в ваши мысли. Но всё же какие-то вибрации чувствовал. Блин, это сложно словами описывать, Андрюха, но я будто бы улавливал то, что вы сами от себя прятали. Вот ты, к примеру, чуть прям там не обоссался…

— Да пошёл ты, Садчин! Не было такого! — полыхнул возмущением Цепков.

Анатолий лишь грустно усмехнулся и посмотрел на собеседника таким пронзительным взглядом, что тот не выдержал и отвёл глаза.

— Я же говорю, даже сами себе вы не хотите до конца признаваться в том, что испытывали при виде напирающей нежити, — заметно понизил голос Толик. — Боятся — это нормально. Все мы там фонили таким, о чём никому не хотелось бы рассказывать.

— Ой, ладно, забей, — отмахнулся Андрей, предпочитая не ввязываться в спор. — Ну а что Мороз тогда? Его ты как видел?

— Ровно таким же, каким он