Отставной экзорцист 3 - Михаил Злобин

Я предпочёл не прерывать собеседника. Всё равно мне нечего сказать по этой теме. Если честно, я вообще пребывал в состоянии лёгкого ошеломления. С трудом верилось, что человек такого уровня, как младший Радецкий, лично меня разыскал только для того, чтобы повиниться.

Да что там, один факт принесения им извинений мне выглядит каким-то сюрреалистичным. Я ж не вчера родился. Знаю, какие заскоки обычно бывают в мозгах у богатых и влиятельных. Простые люди для них всё равно что пыль под ногами.

Неужели Валентин Борисович редкое исключение из этого правила?

— Мне жаль, что всё так обернулось, Пётр, — продолжал он. — Я знаю, что мои опрометчивые речи принесли проблемы не только вам, но и Инессе. Для меня не секрет, как она старалась показать себя на посту президента «Оптима-фарм» и как много для неё всё это значило. Но у меня не получается с ней связаться, поэтому, я надеюсь, что вы передадите ей мои извинения. Я честно не хотел, чтобы всё так обернулось. Но Рома… он всё равно что голодный волк. Палец в рот не клади, иначе по локоть откусит. Думаю, вы понимаете, о чём я.

— Полагаю, что вполне, — хмыкнул я, припоминая свой единственный разговор с отцом Инессы.

— Если я чем-то могу загладить вину, вы только скажите, Пётр. Сделаю всё, что в моих силах.

— Работёнку бы мне сменить, — мрачно пошутил я.

— Это можно устроить, — на полном серьёзе воодушевился Радецкий. — У вас какие-то конкретные предпочтения есть? Я могу организовать прямые собеседования с кем-нибудь из старших руководителей в обход рекрутеров. Что думаете насчёт объединения «Альтэва?» Оно принадлежит Белоградским, с которыми мой брат находится в состоянии затяжной экономической войны. Но именно благодаря этому и существует неплохая вероятность перескочить к ним. Григорий Белоградский вообще редко упускает шанс насолить нашей семье даже по мелочам. Только я умоляю, нигде и никогда не упоминайте о моём участии в этом вопросе. Если отец Инессы узнает, что я поддерживаю даже незначительные контакты с его конкурентами, то… кхм… боюсь, он просто меня разорвёт.

— Да я ж не всерьёз, сказал, — немного засмущался я от такого искреннего желания помочь. — Но неужели вы действительно имеете какие-то связи с Белоградскими?

Валерий Борисович задумчиво постучал пальцами по обитому бежевой кожей рулю, будто бы раздумывал, стоит ли вообще откровенничать на такие темы. И когда я уже решил, что он не станет отвечать, он вдруг произнёс:

— Понимаете, Пётр, умение находить общий язык с людьми — это единственное моё достояние. У меня нет ни огромных капиталов, ни влияния. Лишь громкая фамилия и редкий талант сводить вместе людей, которые без моего участия друг другу даже руки не протянули бы. Тем и живу. Не то чтоб я жаловался, но всё же роль вечного посредника несёт и свои риски.

Поражённый внезапной честностью, я смог лишь понимающе покивать.

В дальнейшем мы с Радецким уже не поднимали никаких серьёзных тем, а размеренно обсуждали какие-то проходные мелочи. Политика, экономика, общество. Да и то без особой конкретики.

После этой поездки моё первоначальное положительное мнение о Валентине только укрепилось. Даже как-то не верилось, что они с отцом Инессы братья. Довольно быстро он довёз меня до хирургического института, где лежал Пашка Кочетков, и я стал с Радецким прощаться.

— Давайте я вас подожду, Пётр, — предложил он. — В вечернее время выбираться из этой части города сущее смертоубийство. А я вас до дома быстрее любого такси довезу.

— Благодарю, но я сюда надолго, — пришлось мне отказаться. — Когда буду уезжать, дороги уже разгрузятся.

— Вы уверены?

— Абсолютно, Валентин Борисович. Спасибо вам.

— Что ж, ну если надумаете по моему предложению, то не стесняйтесь, — радушно улыбнулся собеседник. — Мой номер ведь есть у вас?

— Да, записал в первую встречу.

— Отлично. Тогда хорошего вечера, Пётр. До свидания.

— И вам, — махнул я ладонью, а затем, поглубже укутавшись в плащ, отправился к зданию больницы.

По пути достал телефон и набрал номер Зорина. После непродолжительной тишины раздалась трель, предшествующая системному уведомлению, а затем сухой безжизненный голос сообщил мне: «Аппарат абонента выключен, или находится вне зоны действия сети».

Ну вот, снова. Хотелось бы мне думать, что Алексей Аркадьевич просто передумал насчёт своей супруги. Иначе картина вырисовывается совсем уж мрачная. Но, как бы там ни было, я всегда говорил — невозможно спасти всех. Равно как и нельзя помочь человеку, если он сам не желает помощи. Тем не менее, оставлять открытым вопрос с демоном я не собирался. Но это пока подождёт.

Своих ребят я обнаружил всё там же — в зоне ожидания приёмного покоя. Сейчас здесь дежурили Матвей, Вова и почему-то Анатолий, заметно хромающий на правую ногу.

Так, я не понял, он что, со вчерашней ночи тут торчит?

Собственно, этот вопрос я ему и задал вместо приветствия.

— Не, Мороз, я недавно приехал. Говорят, должен заведующий ОРИТ сегодня заступить на ночное. Вот через него-то я и проскочу в отделение, — поделился он своими планами.

— Костыль не потеряй, скакун, блин, — фыркнул Володя, слышавший наш обмен репликами.

— Ой, только не начинай снова, — поморщился Толик.

Я не стал вызнавать, что у парней был за спор, а просто уселся на свободное место на жёсткой лавке у стены рядом с Матвеем.

— Переживаешь, Мороз? — вдруг спросил он.

— Есть такое, — буркнул я.

— А я думал, ты вообще непрошибаемый, — вклинился Толик, с кряхтением устраиваясь рядом и осторожно вытягивая в проход простреленную ногу.

— Садчин, ты свой язык умеешь за зубами хоть иногда держать? — упрекнул Анатолия Володя.

— А чё я такого сказал? Ну серьёзно, Мороз же свою кликуху полностью оправдывает. Вы бы видели, пацаны, что он в этом сраном морге тво… рил…

Поймав мой испепеляющий взгляд, Толик аж подавился, и поспешно заткнулся. А я напряжённо потёр ладонями лицо и слепо уставился перед собой.

Анатолий снова набрал воздуха, намереваясь что-то ляпнуть, но его остановил Матвей. Боковым зрением я увидел, как он предостерегающе помотал головой, призывая соратника помолчать. Но мне всё равно надо было объясниться с ребятами. Чтоб они осознавали, на что подписались.

— Понимаете, парни, вы избрали тяжёлый путь, — глухо проговорил я, мерно перебирая деревянные бусины чёток. — Невозможно не привязываться к тому, кто вместе с тобой ныряет в смрадную прорубь Бездны. Со временем вы становитесь друг другу ближе братьев. Потому никакой враг не способен ранить так же, как ушедший товарищ, который никогда больше не подставит тебе плечо. Знаете, кто такой ликвидатор? Это не просто истребитель демонической мрази. Это ещё и тот,