Отставной экзорцист 3 - Михаил Злобин

— Пока не говорили… надеялись на хорошие новости, — стал ещё глуше голос у Анатолия.

— Ладно, я понял. Позже перезвоню, — поспешно попрощался я и положил трубку. — Извините, Оксана Рудольфовна, это было срочно. Пожалуйста, продолжайте.

Начальница смотрела на меня как на врага народа и чуть ли не зубами скрипела.

— Спасибо за разрешение, Бугров, — процедила она, сверля мою переносицу своими маленькими глазками. — Но знаете что? Вашими хамством и нахальством я сыта по горло. Можете уже идти писать заявление и освобождать рабочее место, поскольку вы больше не имеете отношения к «Оптима-фарм».

— Во-первых, я ничего писать не стану, — твёрдо заявил я, не думая так просто сдаваться. — А во-вторых, решение об увольнении сотрудника может принимать либо президент корпорации, либо управление кадровой политики.

— Вы намерены идти по сложному пути, Бугров? — угрожающе прищурилась Рудольфовна.

— Облегчать вам задачу точно не собираюсь, — хмыкнул я.

— Вам же хуже. Решение мной уже принято, и вопрос о расторжении вашего трудового контракта простая формальность. Вы правильно заметили, окончательный вердикт выносит управление кадров. Но вам нужно понимать, что мнение непосредственного руководителя в этой ситуации является основополагающим. Так что ждите приказ в ближайшие дни.

— Но прямо сейчас его нет, правильно? — посмотрел я на Ольшанскую.

Та ничего не ответила, а лишь презрительно поджала губы.

— Понятно. Значит, я пока побуду на своём месте.

Начальница пренебрежительно фыркнула и с подчёркнутым безразличием принялась что-то печатать у себя в компьютере. Я посчитал это сигналом, что беседа окончена, а потому вернулся в «стойло» и взгромоздился на своё скрипучее и немного перекошенное кресло.

Переживал ли я после такого откровенного диалога? Пф… ничуть. Побывав в аду, начинаешь понимать, что вся эта мирская суета — прах и пыль. Да, потеря работы ударит по моему социальному статусу. Может даже сделать бездомным. Но мысли мои всё равно занимал не подсчёт копеек в кошельке, а Пашка со своим ранением.

Кроме того, мне вообще не верилось, что Ольшанская способна исполнить свои обещания. Будь это так просто, то она бы давно уже вышвырнула меня из «Оптимы» с волчьим билетом. Тут ведь какое дело… Корпорации весьма ревностно следили за тем, чтобы их структурные подразделения не превращались в вотчины мелких феодальчиков.

Никто не доверял руководству среднего звена широкие права и полномочия. Любые их кадровые решения контролировались другими отделами и проверялись на предмет законности или обоснованности.

Максимум, который был доступен Рудольфовне — срезать кому-нибудь из отдела премию. Но уж никак не попереть из конторы. Пускай строгий выговор мне гарантированно обеспечен. Но увольнение? Далеко не факт. Так что ещё побрыкаюсь…

Собственно, как я и предполагал, сегодня приказ о прекращении моих трудовых отношений с «Оптима-фарм» никто так и не принёс. Я спокойно досидел до положенных шести часов вечера, после чего совершенно буднично покинул кабинет.

И никто меня не клевал, не доставал, не бежал следом, требуя остаться сверхурочно. Полнейшая идиллия! Я бы мог даже обрадоваться, если б только не тревожные переживания о здоровье Кочеткова. Выкарабкается ли парень? И почему за столько часов никто мне больше не позвонил и ничего не сообщил?

Погружённый в невесёлые раздумья, я покинул штаб-квартиру корпорации и зашагал по вечерней улице. Недавнее покушение сделало меня не в пример более подозрительным, поэтому даже под гнётом тяжёлых мыслей я не забывал посматривать по сторонам.

Благодаря своей настороженности, я сразу заприметил люксовый автомобиль белого цвета, который прижался к самому тротуару и на небольшой скорости катился за мной. Ну, блин, началось утро в деревне… что на этот раз-то?

Стекло с водительской стороны, издавая лёгкое жужжание, поехало вниз, а я уже напружинил колени, готовясь к любому развитию событий. А через пару секунд…

— Пётр, добрый вечер!

Из тачки высунулось смутно знакомое лицо импозантного мужчины, обрамлённое изящной бородкой. Мне потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, где же я его видел. Чёрт-чёрт… О, точно! Да это же дядя Инессы Радецкой!

— Здравствуйте, Валентин Борисович, — с трудом припомнил я его имя. — Какими судьбами?

— Вообще-то, я вас целенаправленно искал, — предельно искренне признался нежданный собеседник. — Вы уж извините, что вот так вылавливаю вас на улице, но… мы можем с вами переговорить? Если не возражаете, то я бы мог вас подвезти.

Ого, вот так новости. Интересно, и что же ему понадобилось от меня?

Глава 12

В роскошном салоне автомобиля младшего Радецкого, где сиденья были мягкими, словно весеннее облачко, а замша обивки бархатной, подобно румяному боку свежего персика, я вдруг испытал лёгкий укол классовой ненависти.

Нет, серьёзно, эта тачка выглядела дороже, чем даже моя нынешняя однокомнатная халупа, которую я вынужден снимать. Автомобиль был олицетворением высот, что мне никогда не достичь здесь. Красноречивым напоминанием о том, какая пропасть лежит между нами, простыми смертными, и хозяевами этого мира.

— Куда вас отвезти, Пётр? — спросил Валентин Борисович, плавно трогаясь с места.

— НИИ хирургии на Надеждинской, — ровно ответил я.

Мужчина за рулём как-то странно на меня покосился.

— У вас что-то случилось? — поинтересовался он.

— Вроде того…

Не став дальше копаться в этой теме, Радецкий прибавил газу. Двигатель отозвался ровным благородным рокотом, будто довольный откормленный хищник, а меня легко вдавило спиной в мягко подпружинившее сиденье.

Валентин молчал, да и я тоже не спешил допытываться о причинах, по которым он меня разыскивал. Так мы проехали примерно два перекрёстка, после чего Радецкий всё-таки заговорил.

— Как там Инесса? — произнёс он.

Настала моя очередь внимательно рассматривать собеседника. Это он сейчас прикидывается или действительно не знает?

— Вы о ней хотели со мной пообщаться? — тихо осведомился я.

— Не совсем, — покачал головой мужчина. — Но если вы что-то знаете, то с удовольствием бы выслушал.

Я нахмурился и сложил руки под грудью, показывая, что тема этого диалога мне не очень нравится. И Радецкий, заметив это, протяжно вздохнул.

— Знаете, Пётр, я вообще хотел извиниться перед вами, — огорошил он меня новым заявлением.

— Интересно, за что это? — удивился я.

— Понимаете… кха… боюсь, что я ненароком подставил вас с Инессой. Сболтнул лишнего при её отце. Собственно, так он и узнал про вашу необычную специализацию…

— Мне так не кажется, — с сомнением потёр я подбородок, вспоминая видео с торжественного открытия диагностического центра.

— И всё же, я обещал Инессе молчать, а сам допустил слишком неосторожные высказывания в присутствии брата. А Рома, чтоб вы понимали, человек очень своеобразный. Часто он видит ситуации однобоко. А действует и вовсе без оглядки на чьи-либо чувства. Он такой