Корректор. Назад в СССР. Часть 2 - Влад Радин

Человека этого быстро схватили и обезвредили, обнаружив, в бывшей при нем сумке, заряженный обрез винтовки Мосина, и письмо в котором как стало известно чуть позже содержались «клеветнические нападки на внутреннюю и внешнюю политику КПСС, а также недвусмысленно выражались террористические намерения, в адрес партийных и советских руководителей города Краснознаменска и всей Краснознаменской области». Так во всяком случае поведал нам пришедший на факультет толстомордый капитан из местного ГБ, на встречу с которым нас всех согнали в актовый зал на втором этаже.

Человеком этим оказался Виталий Петров, студент четвертого курса нашего исторического факультета. Одно время, как я помнил, он проживал в общежитии, но затем не объясняя причин, съехал на постой к каким то свои дальним родственникам.

Надо сказать, что лично я довольно смутно помнил этого самого незадачливого террориста. В моей памяти он остался этакой «вещью в себе». Вечно неопрятный, плохо выбритый, чуравшийся выпивки и женщин ( из вредных привычек у него была только одна- Петров являлся заядлым курильщиком, предпочитавшим один только «Беломор»), крайне не общительный субъект, таким я помнил его.

Однако не смотря на все вышеперечисленное Петров числился одним из первых студентов факультета. Он обладал по истине энциклопедическими познаниями причем не только историческими. Это был настоящий ходячий справочник, беззаветно любивший историческую науку и служивший ей с истовостью самого настоящего подвижника. В этом отношении и внешне и внутренне, насколько я мог, он напоминал собой великого российского математика из двадцать первого века Григория Перельмана.

Сферой его интересов была история СССР, в предреволюционный период. Его без преувеличения сказать блестящая курсовая по истории народовольческого движения, буквально стала притчей во языцех. Я до сих пор помнил, как расхваливал эту работу, его научный руководитель профессор Шульман. Петров безусловно был завсегдатаем студенческого научного общества и постоянным докладчиком на обще институтских научных конференциях. Имел он и кажется публикации, причем в каких-то солидных изданиях, чуть ли не в журнале «Вопросы Истории СССР», за давностью лет я уже не мог вспомнить точно, тем более, что вся эта научная деятельность прошла мимо меня. Во время своей учебы в институте я был совершенно равнодушен к ней.

Короче говоря, Петрову прочили самую блестящую научную карьеру. Шульман по слухам, клятвенно обещал выхлопотать, своему самому любимому ученику место в аспирантуре МГУ или как минимум, МГПИ.

Естественно то, что произошло на демонстрации 1 мая 1983 года, было подобно эффекту разорвавшейся бомбы. Местные бравые чекисты, вцепились в несчастного Петрова, как бультерьеры. И уже через самое короткое время изумленной общественности стало известно о том, что в недрах исторического факультета существовала оказывается, глубоко законспирированная антисоветская студенческая организация, вынашивавшая самые черные замыслы по отношению ко всеми нами любимыми руководителям города и области и замышлявшая (о ужас!) чуть ли не контр революционный переворот в отдельно взятой области РСФСР. Во всяком случае именно такие слухи ходили по взбудораженному историческому факультету в те дни. О том, что самый настоящий контр революционный переворот всего через несколько лет осуществят именно те самые «любимые руководители», причем даже не в масштабе отдельно взятой области, а в масштабе всей страны, тогда естественно никто и подумать не мог. Включая главного борца с коммунизмом в глобальном масштабе президента США Рональда Рейгана.

Вот тут то, в ходе этого поиска коварных антисоветских заговорщиков, и всплыла фигура Альберта Терентьева.

Очень быстро ищейки из местного ГБ выяснили, что ужасная подпольная антисоветская группа негодяев — заговорщиков, в состав которой входил и «террорист» Петров собиралась преимущественно на квартире Терентьева, либо на даче, которая принадлежала его отцу первому секретарю райкома КПСС. В состав группы входили несколько парней и девушек- студентов Краснознаменского Педагогического института, обучавшихся на историческом факультете и факультете иностранных языков. Впрочем была еще и пара — тройка приятелей Альберта, таких же как и он номенклатурных отпрысков.

Честно говоря, когда я узнал об этом то вначале не поверил услышанному. Нет то, что молодые парни и девушки собирались у кого-то на квартире, слушали не рекомендованную в СССР западную музыку, фарцевали по мелочи и вели между собой крамольные разговоры на разные темы, включая и политические, в этом как раз не было на мой взгляд ничего необычного. В позднем СССР таких групп и группочек было великое множество, их как правило никто не трогал, если конечно они в своих забавах не переступали некую незримую границу дозволенного. Не обошло стороной это диссидентское ( а еще вернее псевдо диссидентское) поветрие и среду так называемой «золотой молодежи», причем я бы даже сказал, что именно среди них, критическое отношение ко многим сторонам советской действительности было распространено значительно шире и обильнее чем среди всего остального населения СССР.

Я никак не мог взять в толк, что оказалось общего между явным мажором, каковым являлся Альберт и Петровым, который во всем, и внешне, да и пожалуй внутренне являлся его полной противоположностью. Я еще мог представить Петрова, в роли этакого террориста одиночки, «борца за свободу», повредившегося умом на почве своего интереса к истории народовольцев, которые как известно были одними из зачинателей политического терроризма в Российской империи и вообразившем себя, на этой почве, новым Желябовым или Халтуриным, но у меня никак не укладывалось в голове то, что к этой дичи хоть как то, пусть даже в самой малейшей степени был причастен Терентьев.

Тогда в 1983 году эта загадка так и осталась не разгаданная мною. Лишь значительно позже, спустя много времени, уже в двадцать первом веке, случайно наткнувшись в интернете на материал посвященный Краснознаменскому делу 1983 года я сумел найти ответы на свои вопросы и разрешить свои недоумения.

Оказалось, что все начиналось действительно так, как я и думал.

Альберт и несколько его приятелей, происходящие преимущественно из той же среды, что и он сам, по началу действительно собирались для того, чтобы послушать свежие записи западной музыки, выпить алкогольных напитков и потрепаться о том и о сем. Никаких разговоров на политические темы, кроме пересказа друг другу анекдотов «про Брежнева», которые и так рассказывала вся страна по началу во время их встреч не велось.

Все погубило непомерное тщеславие Терентьева.

Неизвестно почему этот мажор, вдруг вообразил себя выдающимся политическим деятелем, призванным не больше не меньше, как «изменить систему». В его довольно таки пустой и глупой голове зародился, как он считал, дерзкий план создания подпольной молодежной организации, которая по его замыслам должна была стать не больше и не меньше