Системный Друид. Том 4 - Оливер Ло

Нира смотрела на меня несколько секунд, и я видел, как за её глазами идёт напряженная работа мыслей. Она взвешивала сказанное и принимала решение. Повезло, что девушка не была подвержена эмоциональным порывам, а то было бы очень сложно провернуть все это.

— Я могу поговорить с ними, — произнесла она так же тихо. — Ирма учила меня этому методу для работы с ранеными зверями в лесу, когда боль и страх делают их опасными для целителя.

Я кивнул, не спрашивая, как именно она собирается это делать. Друидическая связь через каналы маны, прямая передача намерения через живую ткань, каким бы ни был механизм, она с помощью этого пробила стену и усыпила четверых вооружённых мужчин одним броском мешочка. Нира знала своё ремесло, и этого хватало, чтобы довериться ей в этом вопросе.

— Дальше веду я, — сказал я, и она кивнула без возражений.

Тигр стоял в проломе за нашими спинами, серебристо-чёрный силуэт в лунном прямоугольнике, и ждал. Я тронул его по загривку, и зверь скользнул внутрь бесшумно, огромное тело протекло мимо нас вдоль стены, и мы двинулись дальше.

Внутренний двор восточного крыла тянулся длинным каменным коридором между двумя стенами, внешней и внутренней, с земляным полом, засыпанным старой соломой и щебнем. Справа шла кладка замка с узкими тёмными бойницами на высоте второго этажа. Слева, вдоль внешней стены, каменная дорожка огибала угол, и я повёл группу по ней, прижимаясь к стене, где тень была гуще.

Покров Сумерек лежал на плечах, размывая контуры тела, и я двигался медленно, в четверть шага, проверяя каждый метр впереди. Ровное дыхание спящих людей доносилось откуда-то наверху, за толстой стеной, из казармы или караульного помещения, а факел за углом потрескивал метрах в сорока от нас.

В самый глухой час ночи усталость берёт своё даже у дисциплинированной стражи, когда тело тянет ко сну, несмотря на приказы и угрозу наказания. Я это знал по сотням ночных операций в прошлой жизни, на браконьерских базах и в перевалочных лагерях, где зверей держали перед перепродажей.

Охрана расслабляется после нескольких часов тишины, глаза закрываются сами, и даже самый добросовестный караульный начинает делать обходы реже и короче. Стражники де Валлуа за месяцы спокойных дежурств, когда самым ярким событием ночной смены оставался крик совы или шорох крысы в соломе, привыкли к тишине и перестали вслушиваться.

Коридор вывел нас к невысокой каменной стене, отделявшей восточный двор от остальной территории замка. Стена поднималась чуть выше моего роста, с деревянными воротами в центре, грубо сколоченными из дубовых досок на железных петлях. Я осмотрел запор, кованый навесной замок с простым механизмом на два рычажка, без рунной защиты и магических ловушек. Кто полезет ночью в зверинец графа, через две стены и трое ворот? Логика охраны была вполне понятна и работала в нашу пользу.

Я достал из котомки два тонких стержня, согнутых на концах, которые носил с собой на подобный случай. Грубые отмычки из кузнечной проволоки, но для деревенского замка большего и не требовалось. Пальцы нащупали скважину, вставили первый стержень, провернули. Второй вошёл следом, нажал на рычажок, и механизм щёлкнул с глухим стуком, который я погасил ладонью, прижатой к корпусу. Тридцать лет работы на браконьерских заготовках научили меня вскрывать подобные замки за секунды, и руки помнили движения, даже если руки были другими.

Замок лёг мне в карман. Я потянул створку ворот на себя, медленно, по сантиметру, прислушиваясь к петлям. Они скрипнули один раз, коротко, и я замер, считая удары сердца до пятнадцати, пока тишина не подтвердила, что дыхание спящих за стеной никак не изменилось.

Я раскрыл створку ровно настолько, чтобы протиснуться, и шагнул внутрь.

Восточный двор оказался шире, чем я ожидал. Вытянутый прямоугольник двадцать на сорок шагов, с каменными стенами по периметру и рядом клеток вдоль дальней стены, под деревянным навесом. Клетки были разного размера, от небольших, в которые поместился бы крупный пёс, до вольеров в полтора человеческих роста, с толстыми прутьями и рунными знаками на перекладинах. Рунные контуры светились тусклым оранжевым мерцанием, едва различимым для обычного глаза, но мои Усиленные Чувства различали пульсацию маны в каждом знаке.

Звери учуяли тигра по запаху, и напряжение поднялось мгновенно, волной, прокатившейся по клеткам от края до края. Шорох тел, прижавшихся к задним стенкам вольеров, утробное ворчание, рождённое страхом перед крупным хищником. Цепь звякнула в дальней клетке, кто-то дёрнулся, и металл скрежетнул о камень.

Нира тут же двинулась вперёд, и серебристая сеть на её руках вспыхнула мягким светом, когда девушка вытянула ладони перед собой. Воздух между ней и клетками на секунду сгустился, наполнившись тем едва ощутимым покалыванием, которое я знал по медитациям у корней Чёрного Вяза, когда мана текла через почву от дерева к дереву.

Напряжение спало разом, будто кто-то выдернул из воздуха натянутую струну. Ворчание затихло, цепи перестали звенеть, и через несколько секунд во дворе установилась тишина, в которой слышалось только спокойное дыхание зверей, лишённое той рваной частоты, которую диктует паника. Магия юной друидки работала так, как она и говорила.

Я посмотрел на ближайшую клетку. Пара крупных глаз отражала мерцание прожилок Ниры, и в них я увидел настороженность, но уже без страха. Зверь смотрел на девушку так, как лесное существо смотрит на то, что опознаёт, на знакомый запах и знакомую частоту, нечто из среды, к которой принадлежит само.

Я двинулся вдоль ряда клеток. Первый замок, такой же навесной, без рун. Стержни вошли в скважину отработанным движением, рычажки поддались, и дужка разомкнулась у меня в руках. Я снял замок и открыл дверцу.

За решёткой сидел зверь, которого Система опознала как лесную рысь второго ранга с ослабленным ядром. Крупная кошка с кисточками на ушах и пятнистой шерстью, потерявшей блеск и свалявшейся колтунами от долгого заточения. Зверь смотрел на открытую дверцу и не двигался.

Нира подошла, присела на корточки перед клеткой, и серебристое свечение снова побежало по её рукам. Рысь обернулась к ней и через несколько секунд поднялась, потянулась и вышла из клетки неспешным шагом. Прошла мимо, скользнув по моей ноге тёплым боком, и залегла в тени у стены двора, поджав лапы.

Вторую клетку я вскрыл так же быстро. Внутри пара молодых оленей с серебристым отливом на рогах, третий ранг у обоих, ядра подавлены, но