Галактические происшествия - Полина Липкина

Лепешинская сделала еще одну короткую паузу.

– А лет через пять ко мне посватались, – продолжила она свой рассказ. – Посватался ко мне один человек. Замуж звал. Я согласилась.

А немного погодя он мне предложил еще до свадьбы… попробовать. Вы это время теперь плохо понимаете, наверное. На таких женщин тогда смотрели косо. А если ребенок вдруг случится… Но главное – как он посмел мне ставить условия? Как посмел? Он что, думал, я за его штаны уцепилась, и ни туда, ни сюда?

Лепешинская вновь помолчала.

– Я отказалась, и он на мне не женился. Лепешинская сделала очередную паузу.

– А еще через пять лет один иностранец подарил мне вот эту маску, – она немного потрясла отобранной у Клепы маской и с возмущением посмотрела на Клепу.

– Мы с ним и не говорили почти… Он, наверное, со мной бы еще заговорил, но его окликнули. Я уже тогда поняла, что маска не простая. Я ее постоянно с собой носила, часто на нее смотрела, а порою – подолгу ее разглядывала. Не простая эта маска, не простая… Интересно, знал ли об этом тот человек, тот иностранец от которого я ее получила? По-моему, нет. По-моему, я просто ему понравилась.

Лепешинская сделала уже традиционную паузу.

– И… и все. Так я и жила. Жила и жила. А потом под машину попала. И умерла. И меня похоронили, – последние слова Лепешинская почему-то произнесла с каким – то обреченным возмущением. – И если бы не маска…

Лепешинская тихонько вздохнула и добавила уже традиционное:

– А теперь я вас всех убью.

Сказала и, видимо, решив подтвердить слова действиями, подняла руки и выбросила из них красные струи света. Струи покрутились немного в водовороте и ударили вниз, прямо в столпившихся под невидимым куполом людей. Вновь раздались крики. Отделилась ли чья-то голова от туловища или нет, Клепа не видела.

«Надо что-то делать. – подумала Клепа. – Так дальше не может продолжаться. Она нас сейчас всех поранит… нет, не поранит, поубивает. А мне нельзя умирать. У меня дочь маленькая. Но что делать? Она сказала – никто нас не услышит. И это, видно, правда, иначе бы уже давно кто-нибудь прибежал. Вадим Максимович бы прибежал – он собирался задержаться у себя в спортзале, а это совсем рядом. Кстати, Вадим Максимович – это как раз то, что сейчас нужно. Офицер. Афганец. Он должен справиться с этой чокнутой Лепешинской. Но как дать ему о себе знать? Купол. Непроницаемый купол. Непроницаемый и… а он вовсе не невидимый, как вначале показалось Клепе. Он почти прозрачный, но немного все-таки цветной. Красный, зеленый и… да, фиолетовый. Раньше эти цвета были куда ярче, они начали блекнуть. Начали и продолжают. Наверное, и звукоизоляция тоже падает. Наверное. Проверить? А если это не так? А кроме того, проверить сейчас или подождать? Купол все бледнеет и бледнеет. Но что, если потом будет поздно?»

– А сейчас я покажу вам кое-что! – неожиданно заорала Лепешинская. – Смотрите! – Она высоко подняла бутылку с водой, которую, как все помнили, она постоянно повсюду таскала за собою и про которую все уже, разумеется, совсем позабыли. Подняла и выплеснула содержимое. Вместе с водой из бутылки выплеснулся головастик. Выплеснулся, поднялся вверх и принялся летать туда и сюда, нарезая круги один за другим. Время от времени Лепешинская подавала ему какие-то знаки, и он послушно менял траекторию. Послушно – как совсем маленький ребенок, но и неохотно – опять-таки, как ребенок.

«Он похож на зародыша», – остолбенело подумала Клепа. Да, точно, на зародыша. В голове у Клепы медленно, но ясно всплыл рисунок из школьного учебника биологии.

– Это мой ребенок! – торжественно провозгласила Лепешинская. – Мой незачатый и нерожденный ребенок. Незачатый и Нерожденный. Незачатый и Нерожденный. Незачатый и Нерожденн-ннн-ый!

«Пора», – подумала Клепа. Незачатый и Нерожденный словно бы выбил из ее головы нерешительность. И она закричала. Закричала так громко, как только могла. То есть так, как совокупно десять других женщин.

В этот день Вадим задержался в спортзале. Волейбольная сетка на следующем уроке была не нужна, так что сегодня ее надо было снять. Он и снял. Заодно еще и разложил хула-хупы, передвинул «козла» и осмотрелся, соображая, чем бы еще заняться, чтобы уже сразу все закончить. И услышал крик. Не очень громкий, как будто бы придавленный. Но отчаянный. В этом Вадим ошибиться не мог.

Старая привычка воскресла мгновенно – Вадим тут же, без размышлений, прошел в подсобку, выбрал две самые крупные гантели и вышел из спортзала.

Вышел и сделал несколько шагов. И понял, что дело куда серьезнее, чем только он мог вообразить. Гораздо серьезнее.

Несколько лежащих на полу бесчувственных тел – это само собой. Насмерть перепуганные люди, думающие только о том, убьют их или не убьют – тоже. Важнее – то, что их напугало.

Прямо перед Вадимом стояла очень высокая странного вида женщина, похожая, как он заметил, на Татьяну Лепешинскую. Похожая и непохожая. Высокая грудь, стройные ноги и черные волосы – это все было при ней, но кроме того – она была вооруженна здоровенными клыками и чуть меньшими, но тоже, судя по всему, весьма опасными когтями. Кроме того, сверху, неподалеку от женщины, крутился еще какой-то непонятный зеленовато-коричневый головастик. Непонятный, но, как показалось Вадиму, по крайней мере, мирно настроенный. Вроде бы.

И словно всего этого было мало, вокруг нее колыхались и развевались красно-огненные струи. Они были опаснее всего – Вадим это понял. Он сам не знал как, но понял. И еще он понял, что со странной Лепешинской (или не Лепешинской?) бессмысленно вступать в переговоры. По крайней мере, сейчас. Она опасна и она не хочет ничего обсуждать.

А в следующий миг Вадим, не думая, быстро уклонился в сторону. Сделал шаг направо и развернулся на правой ноге. Спасли старые привычки. Он уклонился – еще до того, как высокая женщина бросила в его сторону охапку красных струй, смятых и скрученных в комок. И даже, кажется, до того, как она повернула голову. Успел.

И сразу же, еще не закончив движения, Вадим запустил прямо в голову демонице обе гантели. Обе сразу. Хотя до высокой женщины было еще далековато. Но Вадим не хотел рисковать. И он не ошибся. И та, и другая гантели на скорости врезались в мишень.

Хорошо врезались. Как надо. Любая другая голова треснула бы, как перезревший арбуз. Но это была не обычная голова, а голова какая-то чертово-демоническая. Это Вадим, разумеется,