Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик

Ахти ожидал увидеть господина Гаспара со связанными руками или лежащего с проломленной головой на земле, а увидел ровно противоположное.

Тот, кого звали Скорпионом, стоял у телеги и утешал взволнованную лошадь. В нескольких метрах от телеги лежало скрюченное тело возничего – в спине у него торчало древко копья, ноги ещё конвульсивно подёргивались, а правая рука вяло сжималась и разжималась.

Дорога, ведущая к мосту, была утыкана такими же короткими копьями. Одно воткнулось в дерево, другое застряло в корнях, третье лежало плашмя – то ли надломленное, то ли перерубленное. Такое ощущение, что нападающий метил в быстро движущуюся цель, да так и не попал.

Недалеко от места, где Гаспар оставил свёрток, лежали ещё два тела. Ахти узнал давешних охотников только по сапогам. В отличие от возничего эти двое не двигались.

Гаспар привязал кобылу к дереву, вернулся к мосту и уже не без труда поднял тяжёлый свёрток, на руках отнёс к телеге и взвалил на подстилку из сена.

Копьеносец, лежащий на дороге, перестал дёргаться, затих. Под ним растеклась и заблестела тёмная лужа.

Только тут до Ахти дошло, куда странник, явившийся с той стороны реки, направится дальше – в трактир «Мамочкин приют».

Эта мысль вызвала новую бурю в животе, но парня спасло то, что ходить в кусты ему уже было нечем.

Он рванул вниз по тропинке, на развилке заметался в поисках направления, по которому можно срезать путь. Наконец ломанулся в чащу, чуть не вывихнул ногу, споткнувшись о корень сосны, и съехал вниз по склону, вспахав задом черничник.

Опасный и короткий путь того стоил – мальчик оказался у трактира раньше гостя. Ахти вломился в двери, весь в паутине, рыжей хвое, и замахал руками: говорить он ещё не мог – задыхался.

– Леший тебя под зад пнул? – выругался Тойво. – Говори, зачем вернулся?!

– С-с-компион, – выдавил мальчик, так и не определившись, как лучше назвать Гаспара.

– Что? – скривился хозяин, выставив указательный палец. – Если ты опять сотворил в конюшне какаю-то пакость, лучше тебе сразу…

Трактирщик осёкся и замолчал.

Ахти не обернулся, но увидел, как в светлом пятне, тянущемся от двери, пролегла длинная тень. Ещё миг – и проём закрыла высокая фигура.

– Гаспар… – Тойво побледнел, как свиное сало, его руки, которые всегда были заняты каким-нибудь делом, когда он дежурил за стойкой, соскользнули вниз – на пол порхнуло полотенце.

– Эгрхг… – издал гость невнятный звук, и Ахти испугался, что он окончательно спятил. Но Гаспар Вернувшийся, Гаспар Выживший просто прочистил горло. Молча он вошёл в трактир, держа на руках завёрнутое в одеяло тело (теперь Ахти точно мог сказать, что это тело). Человек, которого он положил на стол, оказался невысоким, почти карликом, так как легко поместился на столешнице.

– Воды, – прохрипел Чемпион.

Тойво засуетился, своротил бочонок, уронил метлу и совок – в его заведении воду просили редко.

Пока он метался, а мальчик стоял с открытым ртом, возле стола появилась Кукушка. Старуха, которая вроде бы только что спала, уже протягивала черпак со свежей водой.

– Вот, милок. Но давай понемногу.

Гаспар отпил сам, затем откинул край одеяла и принялся поить того, кто лежал в свёртке. За широкой спиной Чемпиона Ахти не увидел лица того, кто находился под одеялом. Да что там! Ещё минуту назад мальчик думал, что в свёртке мертвец.

– Значится, это и есть то сокровище, за которым вы ходили в самый ад? – прошамкала старуха, высовываясь из-за плеча.

Гаспар устало кивнул. Ахти выглянул из-за его спины, но край одеяла уже вернулся на место, превращая того, кто в нём спал или находился в обмороке, в безликий кокон.

– Что с Цубасой? – подал голос Тойво.

Чемпион скрежетнул зубами, грузно опустился на лавку:

– Дай пива. И еды. Быстро.

Трактирщик снова засуетился, а под сводами обеденного зала будто бы повисло грозовое облако – вот-вот шарахнет.

На этот раз хозяин «Мамочкиного приюта» двигался порасторопнее, и оказалось, что у этого скряги было припрятано и вяленое мясо, и сыр, и хлеб. Красного пива он, правда, гостю не предложил. Но Гаспару на это было наплевать, он рвал зубами пищу, не особенно разбирая, что именно ест, и заливал всё это местным разбавленным пивом.

– Полегче, Чемпион, не то кишки скрутит, – приговаривала Кукушка.

Гаспар вытер рукавом рот, отбросил недоеденный кусок хлеба, поднялся, и его повело. Он навалился на Ахти, и парень с трудом удержал гостя под локоть. Мальчик почувствовал под шерстяным плащом что-то твёрдое, словно на левой руке у Гаспара был надет доспех.

– Ведите моего коня! Все вопросы потом.

В хижине стало тихо, как будто кто-то умер. Впрочем, так оно и было. Просто никто из хозяев не хотел последовать вслед за Верзилой.

Тойво прожигал Ахти взглядом, подмигивал, морщился: давай, мол, говори! Но у парня язык прилип к нёбу.

Чемпион поднялся, и мальчику показалось, что где-то вдали громыхнул гром.

– Я сказал: мне нужен мой конь!

В тёмных глазах Гаспара заплясал прежний опасный огонёк.

– Конь твой издох, – пробормотал трактирщик, ковыряя ногтем пятнышко на столешнице. – Вот такие дела, Гаспар. Такие дела…

Тыковка, из которой гость пил пиво, пересекла комнату и врезалась в стену, осыпав трактирщика ошмётками. Ахти моргнуть не успел, а Гаспар уже стоял у прилавка, сжимая Тойво за ворот куртки.

– Повтори-ка громче, что ты сказал, опухшая рожа! Я велел тебе сберечь коня всеми правдами и неправдами. Ты сказал мне, что у тебя лучший конюх во всём Таурусе. Где мой конь?!

Тойво и рад был бы ответить, но ворот куртки так сжал ему шею, что лицо побагровело. Чемпион обернулся, впился глазами в Ахти, и с парнем едва не случилось то же, что недавно на лесной опушке.

– Ты следил за жеребцом, змеёныш?

– Следил, – услышал Ахти свой голос как чужой.

– Тогда какого рожна он сдох? Говори! Это был огромный, здоровый конина!

– Я… Он… Мы…

Гаспар оттолкнул Тойво и шагнул навстречу лепетавшему мальчику.

– Тпру! – завопила Кукушка. – А ну, не бузи, Чемпион! Ревёшь как медведь-шатун, у которого зад примёрз! Сейчас заставлю тебя сжевать пучок валерьяны! И не тронь парня! Уговор был на три месяца, тебя же не было более полугода!

– Что? – моргнул Гаспар. – Что ты мне заливаешь, старая? Мы сходили с