Лес мха - Чхон Соллан

Видимо, охраннику наш разговор показался скучным, и он отошел, а я бросила взгляд на дубинку у него на поясе, посмотрев ему вслед. Затем повернулась обратно. И тут наши взгляды встретились, потому что он тоже смотрел на меня. Хотя мне казалось, что он буквально секунду назад был поглощен чтением.

– Потом одно из деревьев вдруг заболело, и болезнь в мгновение распространилась на весь лес. Деревья кишели жуками, гнили, разлагались. А поскольку они все были одного вида, то ни одно дерево не смогло избежать заражения.

– Какой ужас… И что случилось потом?

– Пишут, что развели огонь, дабы предотвратить дальнейшее распространение болезни. Но земля и так продолжала сохнуть. Сухой ветер вместе с огнем разносил и болезнь. По всему миру. В воздухе бесконечно летал черный пепел.

Так вот в чем причина твоих кошмаров. В своем сне ты являешься деревом.

– На самом деле деревья ничем не болели, – сказал он с лицом, полным уверенности.

Думаю, он мог утверждать это, раз сам был деревом.

– Они самоуничтожились, чтобы отомстить, чтобы изгнать людей. Они знали, что без них человечество не выживет на Земле. И явно были разгневаны тем, что птицы, грызуны, змеи, бабочки и жучки, которые раньше часто приходили, впредь не навещали их.

Если бы только ему больше не снились кошмары, пусть даже вместо них он будет видеть жестокую месть деревьев, я буду рада.

Да, именно так люди и оказались загнаны под землю.

Здесь мы с Толгой прощаемся.

– Я тоже не забыл об обещании. Мне тоже грустно оттого, что Юо больше нет, но это опрометчиво и опасно. Можем не отделаться одним лишь посещением реабилитационного центра. К тому же, если пересечем ворота, разве они сразу не узнают, кто мы? Вот из-за этого. Как мы сможем сбежать? Нас всех просто поймают.

Когда Толга говорил про «это», он бил себя по голове, в которую вживлен чип. Когда человеку есть кого защищать, он становится более рассудительным. Более упрямым и твердым, прямо как колонна. Не могу сказать, что не понимаю Толгу в этом плане.

– Может, вы и здесь по трубам проползете? – спрашивает он, и Марко мотает головой.

– У нас нет времени. Клона Юо вот-вот уничтожат.

– Чего ты волнуешься? Просто не попадемся, и все, – кратко добавляет Ыйджу, как только Марко замолкает. – А даже если и попадемся, то разве не проще будет побежать? Я хочу так. Больше не желаю томиться.

– А куда вы пойдете, если не попадетесь?

– Наружу.

– Ха.

Толга усмехается и погружается в мысли.

Когда мы были детьми, он больше всех горел духом приключений. Пока наш друг заполнял поверхность своим воображением, Толга исследовал все тоннели в подземном городе в поисках выхода. Не то чтобы он жаждал сбежать, просто для него подземный город был скорее пространством, которое хотелось покорить себе. Но если честно, после того как закончил карту местности, до которой смог добраться, он даже ни разу на нее не взглянул. Так или иначе, тоннели подземного города были сделаны не для того, чтобы их нашел какой-то четырнадцатилетка.

Он бесконечно копался и блуждал по неосязаемой душе. Иногда жаловался нам, плакал, объявлял, что сдается, а спустя несколько дней снова говорил, иногда даже ругался. Пусть Толга и злился, впадал в уныние, погружался в мрачную апатию, он никогда прежде не смеялся так часто, как в те времена. И как бы он ни сердился, ни печалился и ни ощущал в бессилие, улыбался все равно куда чаще. Сам Толга об этом наверняка не догадывается.

Я не чувствую никакой печали из-за выбора Толги. Наоборот, мне даже спокойно от того факта, что он отказался идти с нами. Если бы решился, я бы разозлилась. Потому что нельзя сделать из него такого же человека, как я.

Также я понимаю желание Толги отговорить нас. На его месте я вела бы себя аналогично, даже, наверное, была более неистова в своих попытках остановить всех. Так что я снова могу лишь восхищаться сдержанностью Толги.

– Вас поймают еще до того, как вы окажетесь снаружи, – чуть погодя говорит он.

Ыйджу смеется. Она снова берет в руки упаковку арахиса, которую кинула на стол, и встряхивает.

– Раз так говоришь, значит, путь наружу все же есть. И ты об этом знаешь.

Ыйджу всегда во всем проницательна, и в этом ее проблема. Толга собирается возразить ей, но может лишь кивнуть в согласии.

– Я верю, что мы сможем там без труда выжить. Возможно. – В этот раз кивает уже Ыйджу.

– Без труда выжить… но мы же решили, что не будем жить беспечно?

«Космическое небо» – настолько популярное место, что бронировать поход туда нужно чуть ли не за два месяца, однако изредка туда можно пройти и просто так. Способным проворачивать такое каждый раз был Марко. Однажды он без каких-либо предпосылок просто сказал, что забронировал там места, и, если у нас будет время, пригласил пойти вместе с ним.

Он не рассказал, что именно ему нравится: безграничный космос, красивые звезды или, может быть, само место, окутанное легким туманом, так что я не знаю. Но предполагаю, что звезды.

Одной летней ночью, когда нам было по шестнадцать лет, мы вшестером лежали, сложив рядом пуфики и прислонившись головами. Я помню лицо Марко, который, пока остальные о чем-то болтали, молча смотрел на звезды. Его лицо не выражало какого-то восхищения и ничем не отличалось от обычного выражения, он просто смотрел на потолок, однако взгляд был очень схож с тем, с которым Толга ругает Диего. Только вот у Марко всегда такое лицо, будто он злится, так что сравнение не самое подходящее. Наверное, лучше будет сказать, что, когда все уже наговорились и начали по одному засыпать, он все так же продолжал смотреть на звезды на экране, не смыкая глаз. Пускай даже не зная точных названий созвездий. Чтобы их любить, все знать и не обязательно. Разве того, что он смотрел на них, не засыпая, недостаточно, чтобы назвать это любовью?

Всякий раз, когда вижу, как человечество потеряло возможность смотреть на настоящие звезды, но продолжает создавать такие места и наблюдать за изображением на экране, я думаю о том, что первая любовь первых людей, которые находили дорогу по звездам, должно быть, передалась нам через гены. Людям, несомненно, нужны звезды. Потому что именно они спасли нас от кромешной темноты. В подземном городе, где нет света, они