Магазин заколдованной обуви - Юлия Дмитриевна Асланова

– Я не смогу поставить видео сейчас, – сказал звуковик, когда Дан пролез к нему за кулису. – Надо будет опускать экран, он барахлит, лучше это после всех номеров делать.

– Хорошо, – легко кивнул Дан. Он прочитал Настину эсэмэску о том, что с промо можно не торопиться. – Тогда после сольного выступления.

– Ты будешь представлять как-то видео? – лениво спросил звуковик. – Или так ставить?

Дан замер. Обычно всеми представлениями занималась Элена, говорить он не умел и не любил. Но с Настей они этот момент обсудить не успели, а пускать ролик просто так не стоило – вдруг не произведет должного эффекта.

– Я… представлю, – нетвердо произнес он.

– Тогда стой здесь, вот тебе микрофон, скажешь несколько слов, когда я отмашку дам.

Дан встал около пульта.

Он пропустил оба групповых номера, даже не увидел Настю, потому что сердце бешено колотилось где-то в горле, а в голове метались обрывки фраз и отдельные слова.

Что нужно сказать зрителям? Как правильно представить Аню, чтобы всем захотелось ее снова увидеть?

– Сейчас соло, потом ты, – шепнул ему звуковик. И сердце застучало с новой силой. Он закрыл глаза и забормотал про себя.

В этот момент в разных частях зала разные люди испытывали каждый свои эмоции.

Вика стояла посреди сцены и победно улыбалась, глядя на собравшихся зрителей.

– Замена в репетиционном выступлении. Вика Буряева.

Зазвучала музыка, Вика взмахнула рукой, приподнялась на цыпочках и побежала к краю сцены. Двигалась она легко и плавно, руки ее взлетали и опадали, словно крылья. И вся она будто искрила и переливалась энергией.

Настя стояла за сценой и с тревогой следила за Викой. Один поворот, другой, проход, мах. Вика танцевала все увереннее, движения становились шире. Но, удивительно, с каждым ее уверенным движением Настина тревога постепенно отступала. Викин танец выглядел эффектным, начищенным до блеска, энергичным и правильным, но… пустым. Хотя, может быть, Насте так только казалось, ведь лишь узнав Аню ближе, она поняла, каким наполненным может быть движение.

Аня-туфелька стояла у края сцены, завороженная своим танцем в исполнении другой балерины. Со стороны все движения, которые она знала изнутри, а теперь увидела снаружи, казались великолепными, изящными, идеально дополняющими музыку и передающими ее настроение.

«Все-таки Марина – гениальный хореограф, – подумала Аня. – А я ведь даже не спросила ее, почему она выбрала именно эту музыку. «Метаморфозы» Рихарда Штрауса. И теперь, может быть, никогда не спрошу».

Звуковик повернул голову к Дану.

– Твоя очередь.

Дан сглотнул, кашлянул и поднес микрофон к самым губам. Тот взвизгнул так, что заложило уши, и Дан резко отдернул его подальше. Виновато посмотрел на звуковика, потом сипло произнес:

– Перед тем как завершить программу, мы хотели бы показать вам проморолик нашей балерины Анны Стасиной. Мы все знаем ее, как саму… – он кашлянул, – одну из самых успешных танцовщиц Верейска. Но, может быть, не все так просто в жизни даже самых успешных… Давайте посмотрим.

Звуковик показал ему большой палец, отобрал микрофон и нажал на пульт, который держал в руке. Сверху над сценой пополз белый экран. Свет постепенно угас, остались только небольшие прожекторы, подсвечивающие белое полотно снизу, и на экране появились первые кадры.

Аня плачет в углу, потом, хромая, выходит в центр и крутит фуэте. Крутит, превращаясь в маленькую Аню в смешной белой пачке. Дальше идут фотографии домашнего станка, неудачи Ани постарше, успехи Ани из начальной школы, гнев Ани-подростка. А потом появляется фотография семьи и учебники математики на столе. Фото Аниной мамы со строгим лицом и экран, разделенный пополам: Аня на сцене и Аня у доски с математическими формулами. Сцена темнеет, пропадая. А потом звучит голос Лизы:

«Ну да, она с детства танцевала. Ни одного урока не пропускала, даже когда болела. На шпагате сидела на кухне, я об нее спотыкалась вечно. Она молодец, конечно… – Лиза тряхнула своим хвостом. – Но чтобы гордиться. Не знаю, несерьезно это».

Кусочек видео, где Аня высоко пролетает над сценой и начинает крутить повороты.

«Не знаю, несерьезно это».

Она крутится все быстрее. То в леотарде, то в платье.

«Не знаю, несерьезно».

И быстрее… То маленькой девочкой, то подростком.

«Не знаю».

Под конец Аня замирает на кончиках пальцев, глядя прямо перед собой. Экран гаснет.

Секунду в зале стоит полная тишина, потом раздается громкий всхлип с задних рядов, кто-то проталкивается к выходу, открывается и хлопает дверь. А следом весь зал разражается аплодисментами. К аплодисментам присоединяются грохот и треск, и сноп искр взмывает в воздух. Тут же он рассыпается на крохотные огоньки, которые летят в угол сцены, вихрями кружась у пола.

Дан выглядывает из-за занавеса, находит взглядом Настю на другой стороне сцены, улыбается ей. Но та его не видит, она пристально глядит куда-то вперед, на самый краешек сцены. Потом лицо ее вспыхивает радостной улыбкой, и Настя бежит по направлению к Дану.

Дан ближе, он отодвигает занавес и шагает вперед. В этот самый момент все огоньки опадают на пол, и в зале к аплодисментам добавляются восторженные вздохи.

– Получилось, – шепчет он. – У нас все получилось!

Аня сидит на полу, голубое платье помялось. Губы у нее дрожат, и она изо всех сил старается не заплакать. Дан с подбежавшей Настей помогают ей встать.

– Аня, молодец! – вдруг кричит кто-то из зала, и луч света выхватывает всех троих на краю сцены.

Аня щурится на яркий свет, старается встать ровнее.

– Спасибо, – дрожащим голосом произносит она. – Благодаря вам сегодня произошло настоящее чудо. Спасибо!

Глава 28

Накануне игры

На тренировку Илья пришел вместе со всеми – специально подождал, чтобы не быть первым, но и не опоздать. Не хотелось нарываться на новые оскорбления. Но волновался он зря. Едва заметив его, Фёдор сразу подсел рядом и дружески хлопнул по плечу.

– Тренируемся не в полную силу, так, разминочка, прогреться. Кружок по стадиону, бег на ускорение и растяжка.

Он осмотрел Илью, который уже переоделся в форму школьной команды Верейска, остановился на его обуви и скривился.

– Что у тебя на ногах? Где бутсы?

– У меня ноги болят, – нашелся Илья. – Мне только специальная обувь подходит.

– Ага, причем разной степени поношенности, – влез Костя. Все с готовностью заржали.

– Я бы тебя вообще не выпускал на игру, – покачал головой Фёдор. – Но у нас вариантов нет – двое болеют,