Баба Клава против! - Резеда Ширкунова

охранников, и те, подхватив Гудруза под руки, вывели его из комнаты. Через четверть часа Грег уже держал в руках кулон — артефакт портала. Магия в нем еще чувствовалась. Попрощавшись с главой рода и девушками, он надел кулон и нажал на камень.

Мир поплыл в туманной дымке, и перед глазами Грега предстал родовой замок. Но на месте деревни, что некогда окружала его, зияла лишь выжженная, мертвенная пустошь. Среди пепла и руин торчали лишь остовы печей, словно черные надгробья над могилой прошлого…

Глава 21

Время неслось неумолимо, а Хранительница погрузилась в круговорот домашних забот. Едва сошел последний снег, деревья облачились в изумрудную листву, а луга расцвели пестрым ковром, источая дурманящий аромат. Кто пешком, кто на телеге добирались до священного озера, влекомые надеждой на исцеление. Клавдия радовалась, что оборотни заблаговременно возвели домики, где могли найти приют нуждающиеся в помощи. Лишь ей, Хранительнице, было дано право просить стражей озера о милости. Дерзнувших приблизиться к воде самовольно нещадно отбрасывала высокая волна, долго не позволяя им подняться приблизиться к водной поверхности. А к тем, кто не желал платить за исцеление, у Светлого озера были свои, порой суровые методы, вплоть до полного отказа в помощи.

К началу весны магия в озере накопила небывалую силу, и время, затрачиваемое на лечение, сократилось.

Лишь когда солнце, закончив свое ежедневное путешествие скрывалось за горизонтом, уступая место ночи, Клавдия падала в постель и долго не могла сомкнуть глаз, устремляя взгляд в потолок, полный теней и воспоминаний о Греге. С мыслями о нем она и засыпала, уносясь в царство грез.

— Клава, просыпайся, — услышала она сквозь сон голос, тихий, как шелест опадающих листьев. — Человек просит об исцелении, но стражи не пропускают без твоего дозволения.

— Сейчас встану! Кого это принесло сюда в такую пору? Не могли дождаться утра? — проворчала она, натягивая платье.

— Это твой младший брат, Иркан. В детстве вы были неразлучны. Сделай вид, что узнала его. Поторопись, он на пределе сил.

— Почему ты сама не попросила, чтобы ему разрешили окунуться в воду?

— Вся власть отдана Хранительнице, и только тебе решать. Таков закон магии, и ни я, ни стражи не в силах его изменить.

— О Создатель, как все запутано! — простонала Клавдия, наспех обувая туфли и спускаясь на первый этаж. Выйдя во двор, она поежилась от ночной прохлады.

Взглянув на луну, женщина прикинула, что сейчас около двух часов ночи, а через три забрезжит рассвет. Тропинка, ведущая к озеру, была вымощена камнем, а строители соорудили удобные ступени для тех, кто не мог передвигаться самостоятельно.

У самой кромки воды лежал мужчина, чертами лица напоминающий Клаву. В его темных волосах серебрилась ранняя седина, а глаза были закрыты.

— Магия Светлого озера, молю, прими в свои глубины моего брата по крови и помоги ему исцелиться! — взмолилась Клавдия, и волна, словно живая, подхватила тело, окутывая его коконом. Через мгновение она отпустила его из плена.

Иркан лежал на поверхности, раскинув руки и ноги, словно морская звезда, и покачивался на волнах. Раны, нанесенные острым оружием, затягивались прямо на глазах. Клавдия впервые видела, как вода исцеляет. Это смотрелось завораживающе! Молодой человек открыл глаза и огляделся.

— Сестра, — тихо произнес он. — Я нашел тебя!

В его голосе звучало столько любви и нежности, что Клавдия вдруг поняла, как ей не хватало мужского плеча рядом. Орс всегда был в непосредственной близости и помогал ей, но Хранительнице так хотелось поговорить с кем-то по душам, выплакаться в жилетку, почувствовать защиту и опору родственной души. Нянюшка тоже помогала советами, но это было не то. А Иркан сразу же запал ей в сердце.

— Все будет хорошо, братик, только вылечись.

Будить никого не стали. Когда юноша выбрался из воды, Клавдия забросила его руку себе на шею и, обхватив руками талию брата, направилась к свободному домику. Можно было бы привести его в дом, но все комнаты были заняты, а отец главы клана Берт до сих пор оставался с ними. Он помогал строителям, за что они благодарили его и называли «славным мальчуганом», отчего тот весь день ходил довольный.

Все помнили историю бывшего главы рода, поэтому никто не смел насмехаться над ним, стараясь держаться поодаль, словно опасаясь, что тень проклятия священного озера омрачит и их жизни. Если же избежать встречи не удавалось, ему находили работу, надеясь, как думала Клава, что труд этот станет искуплением перед магией озера.

Разожгла она огонь в печи так быстро, словно делала это всю жизнь, и, не церемонясь, заставила Иркана сбросить мокрую одежду. Простыню и одеяло протянула брату, чтобы не стучал зубами от пронизывающего холода. Кожа его, и без того бледная, отливала синевой, делая его худощавую фигуру похожей на призрак. Ночи у озера всегда были коварно холодны.

— Скоро наша Расси, кухарка, поднимется и приготовит завтрак, придется немного потерпеть. Я лишний раз на кухню не суюсь, а то получишь тряпкой по заднице, — Клава рассмеялась, вспоминая свои посиделки с Грегом и заслуженные шлепки полотенцем.

— Ты осталась все такой же красавицей, какой была прежде! — Иркан с восхищением смотрел на сестру.

— Нет, братик, это совсем не так. Мне пришлось повзрослеть. Тем более у меня на руках дочь, которую я обязана вырастить хорошим человеком, да еще и маленькая сиротка-оборотница.

— Не оборотень?

— Нет, ты ведь знаешь, что девочки не наследуют вторую ипостась, лишь становятся сильнее, чем человеческие девушки. Поэтому для меня она в первую очередь человек. Да и не хотела бы я такой судьбы для малышки. Стать второй женой и терпеть издевательства и побои, если нет второй ипостаси, — это не жизнь, а жалкое существование. — Она не стала распространяться об известных фактах, которые ей поведала Ниби. До того момента, когда Орс и Ирая поймут, что они пара, еще целая вечность.

— Тебе виднее, Кларенция, ты же знаешь, я всегда был на твоей стороне! — Он посмотрел сестре прямо в глаза, отчего Клаву пробрала дрожь. Ей было непросто притворяться, будто она помнит младшего брата этого тела, но она не хотела, чтобы он заподозрил, что Кларенции больше нет, осталась лишь оболочка, в которой теперь живет душа Клавдии Ивановны Виноградовой.

— Что-то мы все обо мне да обо мне. Расскажи, что у тебя произошло?

Иркан нахмурился, и между его бровями пролегла глубокая складка.

— Когда ты уехала, отец отправил меня по делам в соседний клан, что расположен на востоке. Я должен был договориться о продаже древесины, которой у нас в избытке,