Висельное древо - Бен Ааронович

без возможности восстановления, а на тридцати — видны признаки повреждения. Я надеялся, что дальнейшие исследования покажут, что это подчиняется закону обратных квадратов, потому что иначе мне пришлось бы звонить в ЦЕРН и попросить их сделать перерыв на чай.

— У меня есть похожее заклинание для отключения электронного зажигания, — сказал я. — Я называю его «убийца машин».

— О, отличное название! — сказала Кэролайн.

— Согласен, — сказал я. — А как называется та штука с дымовой верёвкой, которую ты делаешь?

Она сказала, что у этого есть название на санскрите, бенгали или на каком-то из этих языков, но она просто называет это «дымовым трюком».

— У нас внизу есть тир, — сказал я. — Хочешь показать мне, как это делается?

***

И это оказалось не так просто, как выглядело у неё. Я показал ей «убийцу машин» и «тощую гранату», но «водяные бомбы» оставил при себе, ведь у мужчины должны быть свои секреты. Мы оба нанесли серьёзный урон стандартным картонным мишеням НАТО и мы, возможно, перешли бы к пейнтбольным ружьям, но взрослые пришли за нами и сказали, что Кэролайн пора домой.

Я проводил их за угол к месту, где была припаркована их машина. Это был настоящий ранний «МГ МГБ», судя по приборам на панели — 1968 года выпуска, хотя в какой-то момент его перекрасили в отвратительный салатовый цвет. Что ещё раз доказывает: девять из десяти классических автомобилей достаются владельцам, которые их не заслуживают. Помахав им вслед я записал номер машины для добавления в их номинальное досье.

Найтингейл сказал, что договорился с леди Хеленой. Они займутся выслеживанием Фоссмана, а я продолжу работу по операции «Мэригольд» и посмотрю, удастся ли мне подтвердить его причастность с этой стороны. А если я попутно смогу выяснить, кто снабдил Кристину Чорли смертельной дозой и одновременно снять подозрения с дочери Тайберн — тем лучше.

— Просто чтобы прояснить одну вещь, — сказал я. — Когда вы найдёте Фоссмана, ему зачитают права и допросят под протокол. Так?

— Ты считаешь это мудрым? — спросил Найтингейл. — Учитывая обстоятельства?

— Либо мы закон, либо нет, — сказал я.

Найтингейл серьёзно кивнул, а затем отвернулся и улыбнулся.

— Согласен, — сказал он.

— Хорошо, — сказал я, но эта улыбка меня обеспокоила.

Я ожидал, что останется немного торта, но когда вернулся в Безумство, то обнаружил, что Молли упаковывает всё, что не надкусано в заводские коробки для тортов. Она точно не думала их хранить — мы бы никогда не съели их до того, как они зачерствеют, а Молли никогда ничего не замораживала.

— Приюты для бездомных, — сказал Найтингейл, когда я догадался спросить, — Я узнал об этом, когда у ворот появилась приятная молодая особа на фургоне.

— Мы должны выяснить, с кем она там сотрудничает, — сказал я.

— Зачем? — спросил Найтингейл.

— Ради элементарной безопасности.

— Но, Питер, — сказал Найтингейл, — Если мы это сделаем, то Молли может понять, что мы знаем о ее затее, — Он взял сиротливый кусок ливерпульского тарта. — Ей слишком нравится проделывать это за нашими спинами, чтобы мы это испортили.

7. Отважный лис

Я вернулся в отделение Белгравии и обнаружил, что все остальные заняты делом о поножовщине в Хаммерсмите.

— Бедняга просто стоял у паба, пил, — сказал Кэри. — А тут подходят несколько парней и просто пыряют его ножом.

На доске уже висел ряд белых лиц, потому что, хоть они и додумались надеть капюшоны, чтобы скрыться от камер, кто-то в пабе их всё равно узнал.

— Переспал с девушкой одного из подозреваемых, — пояснил Кэри. — Мы не знаем, с чьей именно, и, прикинь, двое других подозреваемых — её братья. Будь они мусульманами, я бы сказал, что это убийство чести.

СМИ всегда называют такие вещи бессмысленными, но мотив тут был — просто глупый, вот и всё.

Тем не менее, это был как раз тот случай, который нравился Сивеллу — простой, понятный и хорошо влияющий на статистику раскрываемости. На следующее утро планировали провести серию рейдов и задержать всех шестерых подозреваемых. Кэри поручили одно из задержаний, что очень бесило Гулид, потому что её оставили возиться с моим делом по «Соколу». По Гулид всегда видно, когда она злится, на лице появляется вежливо-равнодушное выражение. Поэтому, когда она объявила, что собирается наведаться в школу Святого Павла для безнадёжно богатых и припугнуть старшеклассников, я решил, что лучше остаться на месте и пройтись по списку действий операции «Мэригольд» — вдруг что-то всплывёт.

И кое-что действительно всплыло — перекрёстная ссылка от отдела по борьбе с преступностью в Бромли, где задержали парня с чемоданом, набитым волшебными таблетками «Веселый слоненок». И не просто с тем же названием, а, согласно лабораторному отчёту, из той же партии, что и найденные в «Уан Гайд-Парк».

Так что следующим утром я устроил себе небольшую поездку за реку.

Участок в Бромли, как и в Белгравии, был построен из красного кирпича в 1990-х и напоминал загородный супермаркет «Моррисонс», который в последний момент перепрофилировали под офисы и камеры предварительного заключения. В приёмной меня встретил констебль средних лет из местного отдела по ведению дел и проводил в комнату для допросов, где меня уже ждал горе-наркодилер из пригорода Эйден Бёрли со своим адвокатом.

Эйден был молодым белым парнем примерно моего возраста, но ниже ростом, с мягким невыразительным лицом, каштановыми волосами и водянисто-голубыми глазами. Он выглядел так, будто должен продавать страховки или дома, а не наркотики, но, судя по его личному делу, его отчислили со второго курса Уорикского университета, и он вернулся к родителям в пригородный дом в Бромли. Работы у него не было, зато имелась древняя «Воксхолл Вектра» — значит, деньги ему были нужны позарез.

Понять соблазн можно: переправляешься на пароме в Голландию, берёшь таблетки, катаешься по клубам, заглядываешь в кофешопы, возвращаешься на пароме. Это таблетки, поэтому собаки их не учуют. Покупаешь не оптом — полиция не засечёт. Чёрт, да это вообще почти уровень личного потребления, а шансы попасть под случайный досмотр на таможне — один к тысячам, а в реальности — к сотням тысяч.

Если бы Эйден Бёрли был достаточно умён и слопал таблетки сам или поделился только с друзьями, всё было бы в порядке. Но нет — он решил толкнуть их не кому-то, а