Висельное древо - Бен Ааронович

двум женщинам-полицейским, которые расслаблялись в клубе «Глитррз» на Бромли-Хай-стрит. Чем немало их озадачил. Те прикинули, стоит ли лёгкая добыча того риска, что им влетит за посещение сомнительного заведения? Решили — стоит. И теперь Эйден проведя ночь в камере смотрел на длинный список обвинений со словами вроде «умысел» и «сбыт» в заголовке.

Рядом с ним сидел такой же молодой и свеженький адвокат из местной фирмы по оказанию юридической помощи. С такими адвокатами всегда надо быть начеку, они проводят в полицейских допросных больше времени, чем ты сам, и обычно не в духе — клиенты у них идиоты, а правительство постоянно режет бюджет на юридическую помощь. Эта была белой женщиной с серо-стальными глазами, которые она прищурила, глядя на меня при знакомстве.

Так или иначе Эйдену светила скамья подсудимых. Но как молодой белый парень из среднего класса и первоходок — если признает вину, есть шанс отделаться без тюрьмы. Моя стратегия была простой, я пригрозил включить его в круг подозреваемых по делу о смерти Кристины Чорли.

— Таблетки, которые её убили, из той же партии, что ты привёз из Голландии, — сказал я. — А это делает тебя подозреваемым в непредумышленном убийстве...

Дальше я не успел, адвокат возразила против того, что таблетки Эйдена были теми же самыми, которые якобы могли стать причиной смерти Кристины Чорли. Слава богу, доступа к протоколу вскрытия у неё ещё не было. Узнай она о предшествующем состоянии Кристины — всё могло бы пойти прахом. Я подождал, пока она выговорится, приостановил допрос и попросил адвоката выйти поговорить наедине.

Адвокат, которую звали Патриция Полли — нет, вы только вслушайтесь: Патриция Полли! — сказала, что ей всё равно нужна сигарета, так что мы вышли на парковку.

— Слушай, — начал я. — Мне не нужен твой парень по этому делу, но оно громкое, и кто-то за него ответит. Даже если я сейчас уйду, любая проверяющая команда придёт к тем же выводам.

Это было не совсем ложью — скорее уж крайним проявлением оптимизма.

Мисс Полли глубоко затянулась «Силк Кат» и кивнула.

— И чего ты хочешь? — спросила она.

— Я знаю, он утверждает, что взял таблетки для себя и не собирался продавать их никому, просто неожиданно оказался на мели, — сказал я. — Но я подозреваю, он сбыл большой пакет кому-то ещё — мне просто нужно знать, кому.

— Я не буду заставлять его это признавать. Даже если это правда.

Ждём-с.

— Если только это не будет к обоюдной выгоде.

— Почему бы тебе не спросить его конфиденциально, может ли он помочь? Потому что если есть кто-то ещё — он не только даст важную информацию добровольно, но и подставит под подозрение кого-то другого вместо себя по делу о непредумышленном убийстве.

Я видел, она сомневается, но решил — она поймёт, что стоит рискнуть.

Я дал ей свою визитку и успел съесть полный английский завтрак в столовой до того, как она мне перезвонила.

Оказывается, была какая-то богатая девушка.

— У неё было имя? — спросил я. Мы записывали разговор официально, он всё ещё под предупреждением об ответственности за дачу ложных показаний — мне могли понадобиться эти улики для суда. Нет смысла знать виновного, если не можешь это доказать.

— Не будь дураком! — сказал Эйден.

Я спросил, как она выглядела.

— Не знаю... Кудрявые волосы и... — Эйден изобразил руками жесты у груди. — Ну ты понял.

— Чёрная или белая?

— Может быть.

— Может быть?

— Может быть... загорелая? — сказал Эйден. — Я вообще не смотрел ей в лицо.

Я спросил про машину.

— Ага! «БМВ X5» с трёхлитровым турбодизелем.

— Какого цвета?

— Императорский синий.

— Императорский синий?

— Этот цвет так и называется — «Имперский синий», — сказал Эйден.

— Ты не помнишь, во что она была одета?

— Нет, приятель. Извини.

Это отличная иллюстрация того, почему к показаниям свидетелей всегда стоит относиться с осторожностью — ещё со времён Марка Антония, который сказал, «Не знаю, приятель, они все были в тогах».

— Номерной знак запомнил? — спросил я.

— Ага, — ответил он. — Там было 63.

Но, что самое важное, он не запомнил ни код региона, ни остальные цифры номера. Что для одного человека важно, для другого — нет.

Но вот ни код региона и остальные цифры номера он не вспомнил. Для одних некоторые вещи важнее, чем для других. 63 означало, что машина зарегистрирована между сентябрём 2013 и февралём 2014 года — уже что-то.

Я закончил допрос и передал Эйдена обратно отделу уголовных расследований Бромли, сказав, что он вёл себя как паинька — хотя вряд ли это ему сильно поможет. Затем я пересек реку обратно и устроился за своим уголком стола в участке Белгравии. Кэри пробурчал что-то и подвинулся, но он был завален тоннами бумаг по организации рейда, чтобы болтать. Гулид не было — видимо, всё ещё терроризировала старшеклассников в школе Святого Павла.

Как только Эйден Бёрли упомянул синий «БМВ», у меня в голове что-то щёлкнуло. Я зашёл в ХОЛМС и сделал поиск по операции «Мэригольд» — и вот он, синий «БМВ X5» с номером 63, зарегистрированный на Джорджа Темз-Макаллистера. На всякий случай я прогнал поиск по базе распознавания номеров в районе Бромли — и вот нужная машина едет по A21 в сторону центра города и обратно. Как раз в то время, когда Эйден мог продать её пассажирке МДМА.

Я помедлил, прежде чем вносить это в ХОЛМС, не хотелось укреплять дело против непутёвой дочери Леди Тай. Но смысл системы как раз в том, чтобы собирать информацию для анализа. Впрочем, учитывая влияние её матери, тормозившее расследование, я решил, что Оливия пока в безопасности. Если повезёт, это даст мне время разобраться с ситуацией старым добрым способом — через семейные связи.

***

В старину крепкий йомен выходил из Олдгейта по дороге на Колчестер, зная, что через милю будет деревушка, где можно выпить пинту и съесть пирожок. Это место называлось Майл-Энд — от французского Le Mille End, то есть «деревня в миле отсюда». Дорога из Олдерсгейта называлась Олдгейт-стрит, а потом, чтобы было не так прямолинейно, — Майл-Энд-роуд. Здесь молодой Ричард II подписал крестьянскую хартию, скрестив пальцы за спиной, и сюда же упала первая крылатая ракета «Фау-1» долетевшая до Лондона. Здесь же находится Университет королевы