Висельное древо - Бен Ааронович

— Глупо на это надеяться, — сказала она.

— Её мама пока неплохо справляется, — заметил я.

— Когда я была маленькой, — начала Гулид, — мы жили в огромном доме с мраморными полами и слугами, которые их мыли. Я помню эти полы, можно было взять ковёр, разбежаться и прокатиться по коридору прямо в столовую. В гараже стояло пять машин, включая красивый ярко-зелёный «Мерседес», и каждое утро отец садился на заднее сиденье этого «Мерседеса», и его везли на работу.

Гулид поправила хиджаб.

— А однажды утром мама разбудила нас всех и усадила в этот самый зелёный «Мерседес», и отец повёз нас в аэропорт. На следующий день я проснулась в гостинице у Юстон-роуд. Нас было семеро в двух комнатах, и в туалете воняло. — Она сделала пометку в ежедневнике. — Мой отец был важным человеком ровно до того самого дня, когда стал никем. Власть в материальном мире преходяща.

— И всё же ты стала полицейским, — сказал я.

— Я сказала, преходяща, а не неважна, — ответила Гулид.

— А чем твой отец занимался? — спросил я.

Гулид захлопнула ежедневник.

— Мы будем давить на Оливию или нет?

— Жду адрес, — сказал я. Это было отчасти правдой.

— Где Дэвид?

— Он на разведке у своей цели, — ответила Гулид. — Ему удалось найти поэтажные планы на «Зупла», и теперь он проверяет, чтобы все выходы были под контролем.

— Тщательность окупается, — сказал я.

Гулид пожала плечами. Я понял, она снова поднимет вопрос об Оливии, но тут зазвонил телефон — это была Беверли.

— Ты мне должен по-крупному, детка, — сказала она и продиктовала мне условия.

Когда она закончила, я повесил трубку и пересказал всё Гулид. Она была не в восторге.

— Только ты? — спросила она.

— Если ты будешь там, это станет слишком официально, — сказал я. — Это наш лучший шанс узнать, кто поставлял наркотики.

— А если это окажется Оливия Макаллистер-Темз?

— Тогда хотя бы не будем зря тратить время на поиски кого-то другого.

— Ладно, — сказала она. — Но я буду сидеть в машине, пока ты внутри.

И вот мы снова в Мэйфэре, где постоянный поток денег делает улицы чистыми и свободными от неприглядных бедняков. Хорошо хоть кто-то остался в машине, легально припарковаться было негде.

— Будь осторожен, — сказала Гулид, когда я выходил.

— Эй, если через час не вернусь, звони президенту.

Леди Тай встретила меня у входной двери и на этот раз была не в костюме. Вместо этого на ней были джинсы и свободный зелёный джемпер из шерсти с островов Арран. Волосы были повязаны выцветшим африканским платком с зелёно-золотым узором. Либо она была между процедурами ухода за волосами, либо нервничала — ни то ни другое не сулило ничего хорошего.

Её взгляд скользнул по Гулид и вернулся ко мне.

— Вижу, ты оставил дочурку тайного полицейского в машине.

— Тай, — сказал я, — ты лучше меня владеешь сарказмом — сдаюсь. Какая разница? Давай просто покончим с этим?

Мысль о том, что я не горю желанием встречаться с ней больше неё самой, сбила её с толку ровно настолько, чтобы я успел проскочить в дом. Мы снова оказались на кухне — там же, где всё пошло наперекосяк в прошлый раз. Оливия ждала нас на том же месте, что и раньше, но теперь не было ни предупреждения об ответственности за дачу ложных показаний, ни кого-то ещё. Это было неофициально, меня здесь нет, этого никогда не было, да я вобще не знаю о чем вы?

Поскольку она сидела, я остался стоять — как и её мама.

— Мы знаем про Фиби.

Оливия дёрнула головой, пытаясь скрыть реакцию, не помогло и то, что мать тут же спросила:

— Что про Фиби?

Я посмотрел на Леди Тай, но следил за реакцией Оливии.

— Ваш муж Джордж водит синий «БМВ»? — Я назвал номер машины.

— И что с того? — спросила Леди Тай, она явно собиралась устроить мне разнос по полной программе, но теперь у неё появилося новый повод для беспокойства — слава богу.

— Вы знаете, где сейчас эта машина?

— У Джорджа есть место на парковке у Мраморной арки. Он всегда оставляет её там, когда уезжает по работе.

— Машина с такими приметами использовалась для покупки наркотиков, которые убили Кристину Чорли.

— Это невозможно! — сказала Леди Тай и прошла через кухню к удивительно невзрачной сумочке-клатчу на столе рядом с микроволновкой. Из неё она достала ключи и покачала ими передо мной. — Есть только два комплекта ключей. Второй у Джорджа.

— Значит, это вы ездили на юг покупать наркотики, — сказал я.

— Это абсурд, — ответила она. — Ты же понимаешь, что это абсурд.

— У меня есть дилер, который может опознать вашу машину, и я могу доказать, что она была в нужном месте в нужное время — у меня есть записи с камер, — сказал я. Это была полная ложь. В лучшем случае шанс был пятьдесят на пятьдесят, что, потратив пять дней на поиски камер, я мог бы найти одну, которая зафиксировала событие. — Если это были не вы, то кто?

— Я же говорила, — раздался голос Оливии у меня за спиной. — Это была я.

— Оливия не умеет водить, — сказала Леди Тай. — Я предлагала оплатить уроки, но она даже не удосужилась подать заявление на временные права.

Это я знал — так же, как знал, что у Фиби Бомонт-Джонс были новенькие водительские права, выданные всего месяц назад. Очевидно, у неё было больше мотивации, чем у нашей Оливии.

— Значит, это были вы, — сказал я Леди Тай. Она в ответ лишь приподняла бровь. Я выпрямился и произнёс самым серьёзным тоном: — Сесилия Тайберн Макаллистер-Темз...

Я растянул её длинное имя как мог, но всё равно задумался, что бы было, если бы Оливия оказалась покрепче духом.

— Ладно, — сказала Оливия. — Ладно, хорошо, я была не одна.

Леди Тай встретила мой взгляд прежде, чем я повернулся к дочери — её глаза были холодны, ироничны и пугающи.

— Это была Фиби? — спросил я.

— Да.

— Она купила наркотики? — спросил я.

Оливия замялась.

— Она? — переспросила мать.

—