Чайный Мастер. Том 3 - Ярослав Мечников

— Я?

— Ты, — серьёзно подтвердил Марвин. — Рыжий цвет редкий, особенно такой яркий. Вместе с чутьём к Дыханию это уже вполне понятный признак.

Рован протяжно выдохнул и провёл ладонью по бороде.

— Убедили вы меня, Марвин.

Старик только цокнул языком, подхватил дрова и понёс их на кухню. Уже из прохода донёсся его голос:

— Тогда готовь на завтра стабилизирующие зелья. Гроза ещё дня полтора простоит, так что всё сделаем без лишних глаз.

Минк расплылся в такой улыбке, что лицо у него стало совсем мальчишеским.

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается тревога, но вместе с тем понимал, что переубедить парня не выйдет. И лучше пусть он будет открывать Родник под присмотром опытных людей, нежели один, как когда-то Лира.

Хорошо ещё, кстати, что она сейчас у себя и разговора не слышала. Узнай она, что мы собрались открывать Минку Родник, спор затянулся бы до утра.

Мы ещё посидели какое-то время молча, каждый, обдумывая своё, пока в кухне Марвин снова занимался своими сборами. Что-то экспериментировал и звенел пиалами.

Рован с Минком ушли в город, когда дождь немного ослаб. Здоровяк, несмотря на то, что я предложил ему остаться на ночь, заявил, что у него заказ к утру горит, нужно доделать, а теперь ещё и зелья для Минка. А парень вспомнил о стариках, которые могли просидеть без горячей еды до самой ночи.

А когда проводил их до калитки и вернулся обратно, заметил, как Марвин сидел за стойкой и снова считал деньги.

Три высоких камня Нагии лежали отдельно, завёрнутые в тряпицу. Рядом старик сложил средние монеты, собранные лавкой за последние дни, после чего пересчитал их ещё раз и недовольно засопел.

— Четыре с копейками… До десяти всё равно далеко, — произнёс он, сдвигая монеты ладонью и хмурясь. — Можно продать травы второго ранга. У нас уже несколько пучков накопилось.

— Они нужны для чая, — покачал я головой, подойдя к нему. — И для опытов тоже. Продадим сейчас, потом будем покупать втридорога у ватажников. Они и так уже почти чай за так пьют за эти травы второго ранга.

— У нас долг горит, — хмыкнул старик. — Это первое, что тебя заботить должно.

— Вы, конечно, правы, но мне ещё и для Нагии чаи придумывать. И вот тут без этих трав никак. Да и не хватит всё равно их. Там может на один высокий только набежит, и то, если цена ещё не упала, а она упала.

Марвин потёр переносицу и посмотрел на тёмное окно, по которому текла вода.

— Значит, Нагия и её обоз, который вернётся через неделю, — последний вариант.

— Как раз к сроку выплаты, — устало кивнул я. — У меня есть идея восстанавливающего сбора для дороги. Если он получится и Нагия даст аванс за следующую партию, шанс ещё останется.

— А если не даст?

Я поджал губы и побарабанил пальцами по столешнице, разглядывая монеты, которые для обычной чайной выглядели бы состоянием.

— Тогда будем думать дальше.

Старик собрал деньги в мешочек и крепко затянул шнурок.

— Ладно, — бросил он. — Что на ночь об этом говорить. Я по старым знакомым пройдусь, попробую занять, сколько получится.

Я прекрасно понимал, что это называется «хвататься за соломинку».

— Может, у кого старый долг за мной остался, — добавил старик глухо. — Но ничего не обещаю.

— Спасибо, — просто ответил я.

Но и он, и я понимали, что у Марвина почти ничего не осталось от прежней жизни, кроме имени и нескольких знакомых, которые ещё помнили его главой Гильдии. Чайная только начала приносить деньги, а сам старик даже владельцем здесь уже не считался. Много под такое дело ему никто не одолжит.

Сегодня Марвин домой не ушёл, лёг в зале, а я запер входную дверь и вернулся на кухню.

В очаге ещё держался жар, а дождь стучал по крыше и время от времени заливал стекло открывающегося окна. Я прикрыл ставню, поставил на стол пустой бурдюк и достал ферментированную серебристую цедру.

Часть листьев Марвин высушил своим способом. Они стали плотными и ломкими, сохранив запах влажной земли с хвоей. Я растёр один лист пальцами, попробовал крошку на язык и почувствовал знакомую терпкость.

Для основы подходило.

Затем набрал колодезной воды и поставил кувшин в таз с холодной родниковой, чтобы температура опустилась ещё сильнее. Пока вода охлаждалась, нарезал лесной женьшень тонкими прозрачными пластинками, после чего придавил каждый слайс плоской стороной ножа, слегка разрушая волокна.

В горячей воде женьшень раскрывался легче. Здесь приходилось помогать энергией.

Я высыпал слайсы в маленькую гайвань, добавил несколько ложек холодной воды и обхватил посуду ладонями. Энергию пустил тонко, направляя её в сами кусочки корня. Через несколько минут они стали мягче, а вода окрасилась в слабый золотистый цвет.

Ферментированную цедру я уложил на дно бурдюка и залил частью охлаждённой воды. Следом пошёл женьшень вместе с настоем. Золотую лозу долго разминал между пальцами, пока она не начала гнуться, после чего разделил вдоль волокон и добавил сверху.

Ну и куда же без основы для холодного чая.

Холодянки взял один небольшой лист.

Её запас снова подходил к концу, но на днях ватажник Бер обещал занести ещё. Лист я размял пестиком, собрал выступивший сок и капнул его в бурдюк — как выяснилось, так свойства Холодянки сохранялись и активизировались быстрее. Вода сразу стала холоднее, а от горловины потянуло свежестью.

Теперь требовалось связать всё внутренней энергией.

Я поставил бурдюк между коленями, положил ладони на плотную кожу и запустил поток через оба канала, пока ещё не наступило Дыхание Ночи. Холодная вода принимала его, как обычно, медленно и неохотно. Энергия скользила по стенкам, срывалась и уходила в одну сторону, поэтому приходилось возвращать её и заново проводить через настой.

Древесный элемент цедры отзывался лучше всех, но элемент Земли Женьшеня пытался перетянуть поток к себе, а Золотая лоза удерживала его, постепенно распределяясь по воде. Холодянка мешала работе, замедляя всё сильнее, однако без неё чай быстро согреется в дороге.

Через четверть часа пальцы начали неметь.

Я встряхнул кистями, проверил резерв и продолжил, уменьшив поток. Постепенно запах цедры стал мягче, а резкая нота женьшеня ушла. Я закупорил бурдюк, перевернул его несколько раз и налил немного в пиалу.

Чай вышел мутным, светло-коричневым. На вкус первым чувствовался женьшень, после него появлялась