Чайный Мастер. Том 3 - Ярослав Мечников

— Молодец. Теперь дыши так, чтобы первый толчок был вдох, а следующий — выдох. Войди в ритм.

Минк сжал зубы, уже весь покрывшись потом.

Первые несколько раз сбился. Начал дышать слишком часто, закашлялся.

— Я теряю его.

Рован промолчал, но давление ауры усилилось, отчего Минк побледнел, и его затрясло.

— Зачем он так давит? — спросил я шёпотом у старика.

— Так и должно быть, — коротко бросил Марвин.

Я, глядя на это всё, сам стиснул зубы и замолчал.

Постепенно дыхание Минка стало ровнее. Он перестал вздрагивать после каждого толчка. Плечи немного опустились.

Свеча к этому моменту уже прогорела до половины.

— Рован… — прошипел вдруг парень.

— Не сопротивляйся. Дай ему раскрыться. Представь ведро с водой, которое ты раскачал. Сейчас вода в нём плещется из стороны в сторону, но ты им управляешь. Ты уже поймал ритм, теперь успокаивай, замедляй движение, уравновешивай.

Минк медленно кивнул, с его подбородка сорвалась капля пота, и на несколько минут снова воцарилась тишина, где было слышно только тяжёлое сопение парня.

А потом он вздрогнул. Его спина напряглась, а пальцы впились в колени.

— Пошло, — глухо сказал Марвин, а я подался вперёд.

— Минк, — голос Рована стал жёстче. — С этого мгновения не останавливайся. Что бы ни почувствовал.

Тот не ответил, весь сосредоточенный. Рован усилил ауру ещё немного, но сконцентрировал ее на Минке так, что все давление было на нем. И тот застонал, заскрипел зубами. Пот уже промочил ворот рубахи. А из носа неожиданно брызнула кровь, растекаясь по губам и подбородку.

Я рефлекторно дёрнулся к парню, но Марвин остановил меня, схватив за руку.

— Не мешай ему.

Кровь скользнула по губе Минка и капнула на рубаху.

— Рован… — пробормотал Минк. — Я… я не могу.

— Есть время думать? Сконцентрируйся! — надавил еще сильнее алхимик.

Давление вокруг резко стало плотнее, словно Рован хотел запечатать своей внешней силой то, что рвалось из Родника Минка. Будто стремился уравновесить его внутреннее давление своим внешним.

Минк закачался, стиснув зубы.

— Не смей бросать! — рявкнул Рован. — Вспомни испытание во дворе. Помнишь травы среди лагеря «Волков»?

Минк не ответил.

— Ты пытался пробиться сквозь весь фон и ничего не находил. А потом перестал с ним бороться. Слышишь меня? Не воюй с моим давлением. Не отталкивай. Тебе нужна одна нота среди остальных.

Минк судорожно вдохнул, и из носа потекло сильнее.

Не зная куда себя деть и кляня за то, что согласился на это безумство, я стиснул зубы. Правда мне и знать было неоткуда, что оно все будет проходить ВОТ ТАК.

— Уберёт сейчас — и стенки Родника не выдержат внутреннее давление, — вдруг пробормотал старик, сжав кулаки.

В этот момент дверь комнаты Лиры тихо открылась.

Она вышла бледная, уже без жара и парящих волос, но с красными глазами. В руке держала влажную тряпку. Рау остался внутри — я чувствовал его за стеной, сжавшегося в напряжении.

Лира подошла к Минку и опустилась напротив. Пусть Рован и старался давить точечно на Минка, но вокруг всё равно разливалась его сила, но Лира будто её не замечала. Вот она, вся разница между талантами и простыми восходящими, как я. Даже с Трещиной и без единого канала она была сильнее меня.

Рован коротко покачал головой, мол, чтобы она не мешала, но Лира даже не посмотрела на него.

Осторожно, не касаясь головы, вытерла кровь с губ и подбородка Минка. Потом, стиснув окровавленную ткань, что-то зашептала. Почти неслышно. У меня сердце пропустило удар, Рован напрягся, а Марвин до хруста сжал кулаки, впившись взглядом в Лиру.

— Что она… — зашипел он, но осёкся.

Губы Лиры медленно шевелились, она что-то напевала, что-то лёгкое, успокаивающее, родное… И делала это так, что каждое её слово, каждый нужный звук попадал в почти неуловимый ритм биения Родника Минка.

И парень задышал ровнее, плечи его опустились, лицо разгладилось.

Вдох. Выдох. Пауза. Вдох. Выдох.

Его дыхание замедлилось, попадая точно в ритм. Каждый вдох, каждый толчок совпадал с пением Лиры и проходил по залу лёгкой волной.

Рован постепенно начал ослаблять давление.

Он больше не говорил, не направлял Минка. Это делала Лира. И никто не понимал, как, кроме, кажется, Марвина, который смотрел на неё так, как никогда. В его глазах плескалось удивление и неверие.

— Талант… — прошептал он наконец, взяв себя в руки.

Спустя минут пять Минк покачнулся.

Лира подалась вперёд, подхватывая его под руки.

А парень разом выдохнул, согнулся и упёрся ладонями в пол. По его телу прошла крупная дрожь. И всё стихло.

Рован убрал ауру полностью.

Я вновь услышал, как по крыше барабанит дождь, как трещат угли в очаге на кухне. И как тяжело дышит Лира, на чьи колени медленно опустилась голова Минка, а сам он развалился на циновке без сил.

Лира аккуратно провела пальцами по его лицу, убирая пряди рыжих волос.

— Дурак, — прошептала она, улыбаясь.

Марвин первым опустился рядом и приложил пальцы к шее парня. Потом положил ладонь ему на грудь.

— Силен, — уважительно покивал он. — Ритм плавает, но зелье его приглушит.

Рован протяжно выдохнул и грузно поднялся.

— Отдыхай, — приказал он. — И постарайся не тянуть энергию из Родника. Он у тебя только успокоился.

— Получилось? — едва слышно то ли спросил, то ли утвердил Минк, впрочем, не открывая глаз.

— Получилось, — ответил Рован.

У меня от этих слов как гора с плеч упала. Лира снова вытерла кровь с губ Минка, а тот попытался улыбнуться и прошептал:

— Значит, я теперь восходящий?

— Первого ранга, — добавил Марвин.

Минк приоткрыл глаза и посмотрел на Лиру, которая гладила его по лицу.

— Спасибо, Лира, — улыбнулся он.

— За то, что ты тут устроил, ты у меня ещё получишь, — тихо и как-то тепло ответила она.

После чего накрыла его одеялом до самого подбородка, и Минк снова прикрыл глаза. Полежал немного и пробормотал, засыпая:

— Есть хочу.

Марвин тяжело поднялся с пола, разминая спину.

— Как проснётся, накорми его кашей, и до завтра никаких чаёв с Дыханием, никаких трав и никаких попыток почувствовать силу.

— Я прослежу, — серьёзно заявила Лира, а Минк уже сладко засопел.

Я же разжал кулаки, чувствуя, как внутри всё подрагивает от волнения, сглотнул, смачивая пересохшее