Чайный Мастер. Том 3 - Ярослав Мечников

— Это… интересное зелье, — сказал я наконец. — Но что ты хочешь от меня?

Рован посмотрел на меня, и в его глазах снова появился тот самый огонёк.

— Узнаешь.

Марвин покачал головой и пошёл в зал, забрав поднос.

— Ладно, — сказал я Ровану. — Ты меня заинтересовал. Да и, как известно, долг платежом красен. После закрытия лавки схожу с тобой.

Алхимик расплылся в довольной улыбке.

Вот теперь я окончательно понял, что за огонь увидел в его глазах. Не жадность, не злость, не обида и не что-то такое.

Так горят глаза ремесленника, который почти добрался до результата и теперь готов испортить десяток партий, лишь бы одиннадцатая получилась.

* * *

К вечеру Минк очнулся.

Сил у него почти не было. Лира посадила его у стены, подложила под спину свёрнутое одеяло и кормила жидкой кашей с ложки. Минк пытался забрать плошку себе, но руки дрожали так, что половина каши оказалась бы на рубахе.

— Я сам могу, — в третий раз пробормотал он.

— Ешь уже молча, — раздражённо сказала Лира и сунула ему в рот следующую ложку.

Марвин осмотрел его ещё раз и сказал, что всё идёт как надо. Родник успокаивался. До утра Минку следовало лежать, есть и не пытаться ощутить энергию.

А Рован… Рован весь день просидел в лавке.

Пил чай, разглядывал редких посетителей, иногда перекидывался парой слов с Марвином, споря об алхимии. Старик занимался травами у стойки, но постоянно косился на здоровяка, будто тот собирался стащить пиалу или похитить меня прямо из-за прилавка.

Ближе к закату дождь прекратился. Вода ещё стекала с крыши, тракт блестел в свете последних лучей, а ветер постепенно утих.

Я снял передник и заглянул к Лире. Минк снова спал. А она сидела рядом, придерживая его ладонь.

— Я ненадолго в город, — сказал я.

— Что он от тебя хочет? — Лира посмотрела в сторону зала.

— Да вроде как зелье какое-то проверить ему надо.

Она медленно подняла на меня упрямый взгляд.

— Ты уверен, брат?

Я лишь уверенно кивнул.

— Вернусь до ночи.

— Ты всегда так говоришь, — буркнула она, но удерживать не стала. Только добавила, как обычно: — Будь осторожен.

— Обязательно, — улыбнулся я ей.

Рау я посадил в плетёную корзину и накрыл такой же крышкой. Зверёк возмущался, царапал дно и пытался высунуть нос, поэтому пришлось сунуть ему пару листьев Холодянки. На некоторое время это помогло.

Марвин остался за стойкой с двумя поздними путниками и просто кивнул, когда мы вышли из лавки.

После дождя тракт превратился в грязь. Лужи доходили почти до щиколотки, в колеях стояла мутная вода, и несколько раз я едва не растянулся посреди дороги.

Рован шёл молча.

Я тоже, думая о своём. Корзина на спине время от времени дёргалась, а через Связку приходило недовольство Рау. Зверьку не нравилось сидеть взаперти, но тащить его по городу на плече было бы совсем уж глупо.

В мастеровых кварталах ещё горели светляки. Редкие прохожие торопились домой, лавочники закрывали ставни, от пекарни тянуло горячим хлебом.

Рован остановился возле узкого двухэтажного дома, зажатого между мастерской кожевника и складом тканей. Над дверью висела небольшая вывеска с нарисованной ступкой.

— Твоя? — спросил я.

— А чья ещё?

— Ты всё время выглядишь так, будто живёшь в Лесу, — подшутил я над ним.

— Было какое-то время, — улыбнулся он в ответ, отчего я едва челюсть не уронил.

Он отпер дверь и вошёл, а я запоздало спохватился.

— В смысле было? Ты что, и правда в Лесу жил?

Но здоровяк не ответил, закрывая за нами дверь.

На первом этаже располагалась лавка. Маленькая, но аккуратная и даже уютная. Узкая стойка, две стены с полками, заставленными баночками и тёмными склянками, сушёные пучки трав под потолком. В дальнем углу находился уголок мастерской, где стояла медная конструкция из котла, трубок и двух пузатых сосудов. Рядом — жаровня, ступки, весы, несколько ножей и железные щипцы странной формы.

А пахло тут горечью, спиртом (что удивительно), сушёной травой и чем-то едким, от чего защипало нос.

Рован запер дверь и повёл меня по лестнице.

Наверху оказалась жилая комната. Кровать у стены, шкаф, стол под окном с кучей исписанных тетрадей и пятнами от чернил. На подоконнике теснились горшки с растениями, а под потолком сушились корни — вот уже настоящий дом алхимика. Кучи книг лежали стопками прямо на полу, возле кровати валялась походная сумка, а рядом с ней — свёрнутый плащ.

Рован щёлкнул пальцами, и светляк под потолком разгорелся ярче.

Я поставил корзину на пол и приподнял крышку.

Рау выскочил сразу. Огляделся, принюхался, немного попривык и стал носиться по комнате, залезая во все углы. Залез на шкаф, едва не свалив оттуда колбу, потом спрыгнул на стол и попробовал засушенный лист. Тут же выплюнул, сморщился и громко чихнул.

— Не трогай, — приказал я.

Зверёк принялся обнюхивать чернильницу.

А я вдруг вспомнил слова Хорка. Если Рау навредит хоть одному жителю города, старик сам придёт за нами. И доберётся. Его седому зверю хватит сил разнести эту лавку вместе со стенами.

— Так что за опыт? — спросил я, когда Рован скинул с себя плащ и положил сумку в угол.

Затем он отодвинул стопку книг и сел за стол.

— Я же говорил, что стал алхимиком из-за друга, — произнёс он неожиданно.

— Да, говорил, — кивнул я, беря одну пыльную книгу и начиная её листать. Какие-то закорючки и куча формул. Отложил её и уточнил: — Но к чему это ты?

Рау сунул нос в открытую баночку, но Рован, не глядя, закрыл её ладонью.

— Лекарство не нашёл, — продолжил он, смотря на зверька, который уже привыкал к нему. — Его и нет. Есть способы удерживать Трещину. Гасить жар. Укреплять стенки. Выравнивать потоки. Но срастить Родник обратно… — Он покачал головой. — Не умеет никто.

— Но при этом у тебя свои рецепты, как тот же Настой Укрепления, — сказал я, листая очередную книгу.

— Да. Это один из многих. Работает хорошо, но ненадолго.

Рован помолчал, наблюдая, как Рау перебрался на подоконник и начал рыть землю в одном из горшков.

— Друга я