Чайный Мастер. Том 3 - Ярослав Мечников

В итоге сошлись на другом.

Я привожу Рау, позволяю Ровану наблюдать за Связкой и соглашаюсь ещё раз выпить его зелье, но только после того, как станет ясно, что первое не оставило мне какой-нибудь дрянной побочки. А он взамен отдаёт Настой Укрепления по прежней цене, только без монет — чисто за чай.

Для меня сделка получалась хорошей.

Даже слишком.

Настой Рована был четвёртого ранга, а тот, который до того раз в два-три дня готовил Марвин, — третьего. Разница ощущалась сразу: после ровановского лекарства Лира чувствовала себя хорошо и выглядела живее, а приступов не было уже почти неделю. А теперь и Марвину вовсе не придётся тратить время и силы на лекарства, а значит, он сможет чаще помогать в чайной. Ну и не придётся тратить лишние деньги.

Последнее было особенно важно.

Срок выплаты долга подходил всё ближе, а до десяти высоких камней нам по-прежнему не хватало неприлично много, хотя призрачные шансы успеть собрать нужную сумму были.

Домой в тот день я вернулся уже после наступления Дыхания Ночи. Пространство к тому времени перестало кружиться, но ноги всё ещё немного заплетались, а Рау в корзине то и дело фырчал, вспоминая, видимо, пережитую боль. У самой калитки я выпустил его. Зверёк сразу взлетел на забор, оттуда перемахнул на крышу и уселся возле трубы, всем своим видом показывая, что на сегодня с него хватит и зелий, и меня, и вообще людей.

Я спорить не стал.

Самому хотелось примерно того же.

Наутро первым проснулся Минк.

А точнее, проснулись от него все остальные.

— Тинг! — донеслось из зала. — Тинг, иди сюда! Я чувствую воду под полом! И очаг чувствую! А ещё там, во дворе, у «Волков» что-то холодное лежит!

Следом что-то загремело, Лира вскрикнула, а Марвин рявкнул:

— Да сядь ты уже, ненормальный!

Я вывалился из кухни, ещё толком не продрав глаза, и обнаружил Минка посреди зала. Тот стоял босиком, взъерошенный, в одной длинной рубахе и мятых штанах и вертел головой во все стороны. Щёки у него горели, глаза блестели, а вокруг тела ощущалась слабая дрожь Дыхания.

Стул за его спиной валялся на боку.

— Ты чего творишь? — спросил я.

— Я всё чувствую! — Минк схватил меня за предплечье. — Не так, как раньше. Раньше было вроде запаха. Или… не знаю. Просто понимал, что там опасно, а там спокойно. А теперь вот ты стоишь, и у тебя Родник есть. Неровный какой-то, тихий. У Марвина тоже что-то есть, только будто угли под золой. А у Лиры…

Он осёкся.

Лира стояла в дверях своей комнаты, придерживая шаль у горла. Посмотрела на него так, что Минк сразу отпустил мою руку.

— А у меня тебе нечего разглядывать, — холодно сказала она.

— Я не специально, — пробормотал он. — Оно само.

— Сядь! — рявкнул Марвин, поднял стул и толкнул его к Минку. — Пока башку от новых ощущений не разорвало.

Но высидеть спокойно Минк не мог. Его хватило минуты на две. Потом он снова поднялся, прошёлся к окну, потрогал стену, сунул голову в кухню и попытался выяснить, отчего один мешочек с травами ощущается сильнее другого.

Когда пришёл Рован, рыжий встретил его уже полностью одетым и с собранной сумкой.

— Я готов, — объявил он с порога. — Можем идти.

Рован оглядел его, перевёл взгляд на меня и усмехнулся.

— Куда?

— В Лес. Ты же обещал учить.

— Завтра.

Минк сразу нахмурился.

— Но я нормально себя чувствую. Даже лучше, чем раньше. Сил полно!

Я только головой покачал, помогая Марвину сортировать новую партию трав от «Волков». Рован прошёл к столу и уселся, вытянув ноги.

— Вот именно поэтому сегодня ты никуда не пойдёшь. У тебя Родник вчера открылся, а ты уже собрался в Сумеречный Лес, где нет стабильности Дыхания. Лучше сходи сегодня домой, стариков своих проведай, я, конечно, заглянул к ним на ночь — еле отыскал, так твой старик меня чуть клюкой своей не пришиб. В общем, как привыкнешь к ощущениям, научишься держать себя в руках, тогда и пойдём.

Минк слушал Рована молча, а когда тот сказал про стариков, и вовсе стал хмурым.

Позже Лира объяснила мне, что такая активность после правильного открытия Родника — дело обычное. Мир внезапно наполняется новыми ощущениями, тело получает первый приток собственной энергии, а человек чувствует себя сильнее, чем есть на самом деле.

Марвин выразился проще:

— Пьяный он. Сила эта почище медовухи пьянит. К вечеру отпустит.

Но интересно то, что у меня такого не было. Но мой Родник и открылся кое-как — на грани смерти, после переноса души, с утечкой энергии и необходимостью тут же заваривать себе спасительный отвар. Неудивительно, что вместо восторга я тогда ощущал только слабость и страх не дожить до утра.

По итогу Минк весь день тренировался во дворе после того, как сходил к себе домой. То есть сбегал. Ходил он в этот день редко.

Марвин расставил перед ним плошки с разными травами и заставлял определять стихии, не открывая глаз. Сначала Минк ошибался, особенно когда рядом лежали сразу несколько растений. Потом начал различать их всё точнее.

К вечеру он уверенно отделял Воду Холодянки от Воды Спиральки, хотя прежде для него они ощущались почти одинаково.

— Настоящий талант, — признал Марвин, убирая плошки. — Если не угробит себя по глупости.

А Минк улыбался, как глупец. В тот же день зашёл Хорк.

Старик занял привычное место у стойки, потребовал «чего-нибудь без сладкой дряни». Я сделал лучший восстанавливающий чай на основе ферментированной цедры и высушенного Ясноцвета. А после начал допытываться до старика, как воспитывать зверька, пока в зале было мало людей.

— Говоришь, догадался, что запреты не действуют на него? — гладил он щетинистый подбородок. — Нет, мой Шикар меня слушался хорошо даже вначале. По первости мы притирались долго, постоянно приходилось ставить его на место силой. Но как пару смертельных вылазок за Третью Границу провели, так и он признал во мне хозяина.

Я слушал и думал, как это они дрались между собой? А как же боль? Она же у них общая, как и у меня с Рау.

Хорк хрипло рассмеялся.

— Любой зверь из этого семейства — хитрая скотина.

— И непослушная, — добавил я, чувствуя,