Чайный Мастер. Том 3 - Ярослав Мечников

Я не знал.

И Марвин, судя по тому, как он весь день молчал, тоже не знал. Или просто не хотел мне говорить, ведь должны же были у него быть хоть какие-то предположения, но нет, хмурился, жевал губы и молчал.

Из зала донёсся скрип отодвигаемого стула.

Затем раздался хриплый и уставший голос Марвина, провожающего последнего посетителя на сегодня.

Тот что-то ответил, звякнула монета, после чего входная дверь открылась, впуская в зал вечерний гул тракта. Кто-то снаружи крикнул лошади, прогрохотала телега, а потом дверь закрылась, и Марвин задвинул тяжёлый засов.

Закрывать лавку днём было нельзя, но и оставлять сестру одну никто из нас не собирался. Поэтому Марвин работал весь день в зале, а я сидел тут.

А ещё слухи… они наверняка поползут. Кто-нибудь из посетителей мог понять, что в дальней комнате лежит больной с Трещиной. Слишком часто мы бегали туда-сюда. Слишком сильно нагрелся зал во время приступа. Да и запах лекарств, смешанный с холодом Лунного колокольчика, держался даже у стойки.

Для репутации такое соседство могло выйти боком. Не всякий путник захочет пить чай в доме, где за тонкой дверью кто-то умирает от Трещины.

Но сейчас мне было плевать на слухи.

Хотя время уходило. До выплаты долга оставалась последняя неделя, а лавка как раз начала приносить настоящие деньги. Если работать с утра до ночи, принимать всех, кто шёл по тракту, не отказывать ватажникам в больших чайниках и не жалеть дорогих сборов для торговцев, можно было получать двадцать, а в удачный день и тридцать средних монет.

Людей теперь хватало. Из-за Сдвига Границ город заполнили сборщики, ватажники, торговцы и алхимики из дальних мест. Одни приезжали за подешевевшими травами, другие, наоборот, надеялись купить что-нибудь редкое, пока Граница двигалась и Лес выбрасывал новые растения ближе к людям. Даже обоз Нагии, прежде стоявший неделями, теперь постоянно делился на части: одна уходила к северным деревням, а другая возвращалась с перевала.

И большая часть этих людей проходила по старому тракту.

За неделю лавка могла принести ещё полторы-две сотни средних, если повезёт. Плюс новый заказ Нагии, если «Холодный привал» всё-таки дотянет хотя бы до пяти дней и она согласится дать аванс…

Лира тихо всхлипнула.

Я тут же выбросил все подсчёты из головы и наклонился к ней.

Она нахмурилась, едва заметно мотнула головой и попыталась раскрыть веки, но не смогла. Ресницы дрогнули, дыхание сбилось на несколько вдохов, пальцы слабо сжали край одеяла.

— Тихо, сестра, — прошептал я, меняя компресс. — Спи. Всё уже прошло.

Не знаю, услышала ли она.

Возможно, ей снился кошмар. Или боль никуда не делась, просто Лира, находясь без сознания, не могла сказать об этом. Через несколько секунд её лицо немного разгладилось, а дыхание снова стало тяжёлым, но ровным.

В дверь негромко постучали костяшками, и в комнату вошёл Марвин.

Хмурый, осунувшийся, с растрёпанной бородкой и тёмными пятнами от трав на переднике. Прикрыв за собой дверь, он медленно опустился рядом со мной на колени, кряхтя и придерживаясь ладонью за пол.

Сначала потрогал Лире лоб. Потом провёл пальцами по щеке, оттянул нижнее веко и несколько вдохов смотрел на зрачок. После чего, ничего не объясняя, положил ладонь ей на грудь, прислушиваясь к дыханию.

— Жар меньше, — сказал он наконец.

— Намного.

Марвин кивнул на поднос с чашками.

— Поела хоть немного?

— Да. Несколько ложек жидкой каши с теми травами, что вы сказали, она кое-как проглотила. Потом её снова замутило.

Я посмотрел на полупустую чашу. Каша, которую Марвин назвал лечебной, уже остыла и покрылась сверху тонкой сероватой плёнкой. На дне виднелись размолотые корешки и мелкая зелёная крошка, а пахло всё это так, что я бы и в полном здравии ел без удовольствия.

— Хорошо, — произнёс старик, положив руки на колени. — Через два часа подогреешь и дашь ещё. Ей сейчас есть надо и силы набирать. Одного лекарства и твоего чая организму мало, понял?

— Понял.

— И воду давай. Понемногу, но часто. После такого жара без неё никак.

Я снова кивнул, поправляя край одеяла на плече Лиры.

Марвин продолжал смотреть на неё, ссутулившись и сцепив дрожащие пальцы. На миг мне показалось, что он хочет что-то сказать про приступ, про Настой Рована или про старую микстуру, переставшую действовать ещё месяц назад, однако старик промолчал.

А спрашивать я не стал. Если бы у него был готовый ответ, он уже рявкнул бы мне его в ухо.

— Рован с Минком ещё не вернулись? — спросил я, взглянув на окно.

За стеклом сгущались сумерки. Сумеречный Лес уже слился в одну тёмную стену, над которой лежало знакомое марево. Лунный колокольчик на подоконнике слабо светился, отбрасывая на занавеску голубоватое пятно.

— Нет, — ответил Марвин, не сводя глаз с Лиры.

— Что-то они снова запаздывают.

— Ничего, — сухо отозвался старик. — На Первой Границе и переночевать можно, если знать, где. Рован не глупый мальчишка. В Лесу он разбирается получше моего и за рыжим присмотрит.

— Надеюсь, — сказал я, хотя легче от его слов не стало.

Прикрыв глаза, я сосредоточился на Связке.

Комната вместе с прохладой Лунного колокольчика отступила. Вместо неё на меня обрушился влажный ветер, запах коры и жгучий азарт Рау.

Серебристый зверёк летел между ветвями, почти не касаясь их лапами. Стволы исполинов мелькали рядом тёмными стенами, листья били по морде, тонкие ветки хлестали по шерсти, но Рау только сильнее прижимал уши и прибавлял ходу. Оттолкнувшись от очередного сука, он вытянулся в прыжке серебристой молнией, перелетел над провалом между кронами и вцепился когтями в покрытую мхом кору.

Его что-то тянуло вперёд.

Через Связку я ощущал странный след, за которым он гнался. Не запах, хотя зверёк воспринимал его почти как запах. Не звук и не обычное Дыхание растения. Что-то плотное, переменчивое, раз за разом теряющееся среди потоков Леса и снова возникающее дальше, глубже.

Разобрать стихию я не мог. Рау и сам, похоже, не понимал, что именно почуял, отчего интерес только разгорался.

И вот тут до меня дошло, что Минка и Рована рядом нет.

Я потянулся по Связке дальше, пытаясь уловить хоть знакомый рыжий затылок или запах алхимика, но вокруг были только кроны, ветер и густое Дыхание Леса.

Рау