Чайный Мастер. Том 3 - Ярослав Мечников

Ушёл по следу один, даже не пытаясь держаться рядом.

А судя по тому, насколько плотной стала энергия вокруг, по тяжести потоков и по огромным стволам, между которыми он нёсся, зверёк уже пересёк Вторую Границу.

Вот же ж! Ну и куда он прёт?

Да, сегодня он успел показать, что не всякая местная тварь для него смертельна. Одна длиннолапая зверюга пыталась подловить его возле оврага, но Рау взлетел по стволу раньше, чем она закончила прыжок, а потом оглушил её звуковой волной и ушёл по веткам. В кронах он был быстрее почти любого зверя, чутьё позволяло заранее замечать опасность, а удар «Ра-а-у!», если Рау не жалел сил, мог опрокинуть даже дубового вепря весом в пару тонн.

Только бессмертным это его не делало. Стоило устать, угодить в ловушку или столкнуться с тем, кто тоже умеет ходить по вершинам исполинов, и вся его ловкость могла не помочь.

Но ругаться у меня уже не было сил.

«Найдёшь, что ищешь, и возвращайся к Минку и Ровану», — передал я, вложив в приказ образы рыжего парня, здоровяка и дороги домой.

Рау дёрнул ухом. Услышал. Принял. Но вот послушается ли — другой вопрос.

— Иди поешь, — вырвал меня из Связки голос Марвина. — Слышишь?

Я открыл глаза, несколько раз моргнул и снова оказался возле циновки Лиры. Марвин смотрел на меня, нахмурившись и нетерпеливо постукивая пальцами по колену.

— Слышу.

— Тогда вставай. Ты с утра на одном чае сидишь. Свалишься рядом с ней — мне вас обоих выхаживать потом?

— Сейчас пойду, — ответил я, в последний раз поправляя компресс.

Поесть действительно надо было.

* * *

Ночью я не спал.

Сидел возле циновки Лиры, подливал воду в чашу и менял компресс, как только тряпка нагревалась. Сестра почти не двигалась. Только иногда морщилась, сжимала край одеяла и начинала дышать чаще, будто куда-то бежала во сне.

Марвин дремал на стуле у двери. Подложив под поясницу свёрнутую тряпку и уронив голову на грудь, он тихо похрапывал, но стоило Лире кашлянуть, как старик сразу вскидывался, прислушивался и, убедившись, что я рядом, снова закрывал глаза.

Я перевернул компресс прохладной стороной и поправил его на лбу Лиры.

О деньгах этой ночью не думалось совсем. Впервые с тех пор, как я очнулся в этом мире, лавка стала для меня просто стенами, крышей и залом за дверью. Долг в десять высоких камней никуда не делся, срок продолжал уходить, но всё это словно отодвинулось куда-то далеко.

Лира была здесь, рядом, и была больна, поэтому все остальное могло подождать.

Следующие два дня смешались в один длинный приступ.

Лире становилось то лучше, то хуже. Жар отступал на несколько часов, после чего снова начинал подниматься из Родника, сперва слабо, почти незаметно, а затем горячими волнами, от которых нагревалась вся комната.

После каждого такого приступа сестра слабела сильнее.

На ноги она больше не вставала. Даже до подоконника, где лежала книга по лекарской алхимии, дотянуться не могла, поэтому просила положить её рядом и иногда просто держала ладонь на переплёте.

В редкие минуты ясности Лира пыталась нас успокоить.

— Я уже лучше себя чувствую, — прошептала она после второго приступа, когда я помогал ей пить воду. — Просто слабость. Мне поесть надо нормально, и завтра встану.

— Конечно, — ответил я, придерживая чашку возле её губ. — Только сначала воду допей.

Она сделала ещё два глотка, поморщилась и отвернулась.

— Я могу в зале помогать. Хотя бы посуду убирать за посетителями.

— Лежи, — буркнул Марвин от двери. — Без тебя в зале справимся.

После чего хмыкнул и отвернулся, делая вид, что рассматривает стену. А уже через несколько минут Лира снова уснула.

Она ела, сколько могла. Жидкую кашу с размолотыми травами, немного хлебного мякиша, размоченного в отваре, иногда пару ложек похлёбки. Пила воду и «Спокойную гладь», которую я каждый раз готовил с максимальным вливанием энергии.

После чая колебания Родника выравнивались. Жар отступал, дыхание становилось спокойнее, но ненадолго. Через несколько часов всё начиналось снова. Настой Укрепления помогал сильнее и действовал дольше, но его нельзя было пить слишком часто, да и заканчивался он уже.

Мы с Марвином дежурили по очереди.

Пока старик сидел у Лиры, я работал на кухне: перебирал травы, сортировал то, что принесли «Волки», готовил сборы. Когда Марвин выходил в зал, я занимал его место возле циновки.

Лавку мы не закрывали.

— Как это дорого? — донёсся как-то из зала рык Марвина. — Ты только что из Леса пришёл с мешком трав на полсотни средних, а за чай две отдать жалко? Тогда иди воду из лужи пей, она бесплатная!

Позже Марвин сам заваривал простые сборы на колодезной воде. Пропорции он знал, температуры различал не хуже меня и с гайванью управлялся уверенно. Пока дело не касалось сложных составов, посетители оставались довольны.

Я делал только то, без чего нельзя было обойтись.

«Спокойную гладь» для Лиры. «Чай Тишины» для себя, потому что Ищейки могли вернуться в любую минуту. И Усиливающий сбор для «Волков», которые платили сразу за большие чайники и заодно торчали возле лавки с оружием.

На «Холодный привал» сил не оставалось. Пара пробных бурдюков так и стояла в кладовой, а проверять что и как мне было некогда. Нагия ждала новый восстанавливающий чай, и скоро нужно было идти к ней с результатом, но все силы уходили на поддержание состояния Лиры, лавку и эксперименты с лечебным чаем на основе пыльцы Лунного колокольчика.

Этот самый цветок слабо светился на подоконнике.

Я смотрел на голубые лепестки и в который раз вспоминал строки Продвинутого Анализа.

Абсолютная статика. Вечная мерзлота. Кристаллизация.

Слова понятные по отдельности и почти бесполезные вместе. Статика могла означать остановку потоков. Вечная мерзлота — сохранение состояния. А кристаллизацию я уже видел собственными глазами, когда настой в гайвани превратился в прозрачный ледяной комок.

Из-за таких свойств в голове у меня всё крутилась одна идея, которая никак не давала о себе забыть.

Что, если Трещину не пытаться срастить?

Я всё время думал именно об этом: укрепить стенки Родника, стянуть повреждённое место, заставить его зарасти. Но ни Марвин, ни Рован, ни лучшие алхимики города не знали, как это сделать.

А значит, тут нужно было что-то другое. Не вылечить, а остановить. Зафиксировать, заморозить её края, не позволяя им расходиться дальше, замедлить утечку энергии и жар, который раз за разом