Чайный Мастер. Том 3 - Ярослав Мечников

— Потому что после раскрытия Минк может не суметь ничего проглотить. И потому что зелье должно подхватить Родник в тот момент, когда энергия начнёт буйствовать.

Рован постучал ногтем по пробке.

— Примерно через полтора-два часа оно начнёт гасить лишние колебания. Если Минк к тому времени так и не начнёт открывать Родник, зелье просто успокоит раскачку от первого настоя. Попытка сорвётся, зато он останется жив и здоров. Повторить можно будет через несколько недель.

— А если начнёт? — тихо спросил Минк.

— Тогда остановиться уже нельзя.

Рован сказал это спокойно.

Минк перестал тянуться к склянке.

— Совсем нельзя?

— Совсем, — подтвердил Марвин. — Пока ты только ищешь биение, можешь не найти. Ничего страшного. Зелье Удержания погасит действие настоя, и на этом закончим. Но когда поймаешь ритм и Родник начнёт раскрываться, обратной дороги нет. Попытаешься его задавить или бросишь на середине — стенки треснут.

— Как у Лиры? — спросил Минк.

Марвин поджал губы.

— Как у Лиры, — кивнул Рован. — Ну, если повезёт.

— А если не повезёт? — голос Минка стал тише.

— Родник расколется, — ответил Рован. — И ты умрёшь. Быстро или не очень — это уже как выйдет. Тут уже тебе никто не поможет.

Дождь застучал по крыше сильнее. Где-то во дворе громко выругался Бер, и следом загремело опрокинутое ведро.

Минк посмотрел на склянки.

— Понял.

Рован достал третью.

— «Стена». Укрепляющий отвар для стенок спящего Родника. Его выпьешь сразу после Зелья Удержания. Он не помогает ощутить ритм и не открывает ничего. Только делает стенки Родника плотнее, чтобы они выдержали первый толчок.

— Получается, первое зелье расшатывает, а третье укрепляет? — нахмурился Минк. — Они не мешают друг другу?

— Нет, — ответил Марвин. — Настой Отклика воздействует на пульсацию, на саму энергию. Заставляет Родник шевелиться, если грубо. «Стена» же работает с оболочкой. Одно другому не мешает.

Я посмотрел на Рована, вспомнив, как мне помогло давление Варга ещё в первый день.

— А давление ауры? Слышал, что оно помогает…

— Верно слышал, — кивнул он. — Когда первое зелье начнёт работать, я понемногу надавлю. Тело воспримет меня как опасность. На фоне внешней угрозы собственный Родник станет заметнее.

— А почему нельзя просто надавить сильнее и открыть его без зелий? — спросил Минк. — Лира рассказывала, что некоторые открывают Родник во время опасностей.

— Хочешь получить Трещину? — Марвин посмотрел на Минка из-под бровей. — Это случайности. В драке, под чужой аурой, когда уже выбирать не приходится и либо попытка, либо смерть. Только там большая часть всё равно умирает.

— Поэтому давление будет аккуратным, — закончил за него Рован.

— И что я должен делать? — спросил Минк.

Рован повернулся к нему.

— Сначала найдёшь Родник. Не сердце. Не пульсацию крови в ушах. Не мою ауру. А своё внутреннее биение Родника Души. Оно глубже. Медленнее. Когда почувствуешь — сразу поймёшь, что это оно, и подстроишь дыхание.

— И всё?

— Если бы всё было так просто, Восходящим становился бы каждый второй, — фыркнул Марвин. — Тебе придётся удерживать этот ритм. Не подгонять его под себя, а самому подстроиться. Потом выровнять. Когда Родник начнёт раскрываться, энергия пойдёт рывками. Твоя задача — не дать ей разбить стенки. Укротить, подчинить биению.

— Как в чайнике? — использовал я свою любимую метафору. — Нужно успокоить «кипящую воду».

— Именно, — подтвердил Рован. — Наружу энергию из Родника не тяни ни в коем случае, даже если покажется, что это единственно верный способ удержать Родник целым. Только внутри. Дар твой тоже не поможет. Он направлен во внешний мир, на потоки внешней энергии. Здесь придётся искать самого себя.

Минк помолчал.

— Сколько это займёт?

— По-разному. Талантливые справляются быстрее, — сказал Марвин. — Час. Два. Иногда больше.

В комнате Лиры что-то глухо стукнуло. Раздались торопливые шаги, и мы все повернули головы, когда дверь распахнулась.

На пороге стояла Лира. Лицо её было белым, зато янтарные глаза светились так, словно внутри них разгорелись угли.

— Может, уже расскажите, что вы делаете? — спросила она тихо, видимо, услышав наш разговор.

Никто не ответил, а Минк и вовсе сглотнул.

Лира шагнула в зал, закрыв за собой дверь.

Светлые волосы медленно поднялись, словно их развевал ветер. Воздух возле неё задрожал от жара. Мне стало жарко даже в нескольких шагах, а на стойке тихо звякнули склянки.

— Лира, — начал я, поднимаясь.

— Молчи, брат.

Она посмотрела сначала на меня, потом на Марвина, на Рована и в конце на Минка.

— Все мужчины в этом доме — идиоты, — выговорила она жёстко. — Один хуже другого.

Рован только пожал плечами, мол, я вообще не из этого дома.

Марвин поджал губы и отвёл взгляд к окну. В спор он не полез. У них с Лирой и без того отношения были странные, и старик лишний раз даже голос на неё не повышал.

— Уважаемый Рован, — Лира повернулась к алхимику. — Ты лучше всех знаешь, чем это может закончиться. И всё равно принёс зелья.

— Решение уже принято, — ответил тот спокойно.

Жар стал сильнее.

— Марвин знал, — продолжила она, теперь глядя на старика. — И молчал. Конечно. А ты…

Её взгляд ударил по мне.

— Ты сам едва не умер из-за Родника. Каналы сжигал, перегревался, вчера только с циновки поднялся. И теперь решил помочь Минку сделать то же самое?

— Не то же самое, — ответил я и шагнул ближе.

— Не подходи!

По залу прошла горячая волна. Пустая пиала на подоконнике треснула с тихим щелчком.

— Сестра, успокойся, — произнёс я ровно. — Ты себе хуже делаешь.

— Я себе делаю хуже? — переспросила она. — Вы тут собрались раскрывать Родник Минку, а хуже себе делаю я⁈

Она закашлялась. Коротко, сухо. Волосы всё ещё плавали вокруг лица, но свет в глазах даже не дрогнул.

Я всё-таки подошёл и взял её за плечи, ощущая, какая шаль горячая.

— Послушай меня. Здесь и сейчас у Минка лучшие условия, какие вообще могут быть. Рован приготовил зелья. Марвин рядом. Никто не торопит.

— Почему не спросили меня? Я