Ледовый Гамбит - Владимир Пайлодзе

госбезопасности вежливо проводил меня в просторную ванную комнату, где я быстро привел себя в надлежащий вид, смыв остатки тяжелого ночного напряжения, а затем вывел в ту самую гостиную. За богато накрытым обеденным столом меня уже терпеливо поджидали Сталин и Берия. Оба выглядели измотанными, с темными тенями под глазами после тяжелой бессонной ночи, но взгляды их оставались пугающе сосредоточенными, цепкими и абсолютно трезвыми. Пахло крепким табаком, свежим хлебом и кавказскими специями.

Сказать, что мы кушали не спеша, я не могу. Хозяева кабинета изо всех сил старались делать вид, что никуда не торопятся, чинно передавая друг другу приборы и разливая суп, но по их застывшим, натянутым как струна позам было отчетливо видно: они оба до безумия хотят как можно скорее покончить с формальностями и вернуться к нашему ночному разговору, перевернувшему их картину мира. Тем не менее кавказская выдержка победила — мужчины стоически дотерпели до подачи горячего чая, не проронив ни одного лишнего слова в присутствии молчаливых вестовых.

И едва над белоснежной скатертью задымились фарфоровые чашки с крепким янтарным настоем, Лаврентий Павлович, подавшись вперед всем телом и хищно блеснув толстыми стеклами пенсне, задал первый прямой вопрос:

— Ну хорошо, товарищ Володя. С историей будущего мы ночью немного разобрались, определенные выводы для себя сделали. Теперь расскажи: как ты конкретно видишь свои дальнейшие шаги на спортивном фронте? Что нам делать прямо сейчас, на этом ледовом пятачке?

— Всё достаточно просто, — спокойно ответил я, делая небольшой глоток обжигающего чая и откидываясь на спинку стула. — Мы обязаны официально заявить сборные СССР и принять самое активное участие в грядущих чемпионатах Европы и мира — как по фигурному катанию, так и по хоккею с шайбой. Уже этой зимой. Тянуть время нельзя, нужно ковать железо.

— Хм… А если вы там с треском проиграете? Перед лицом всего капиталистического мира? — Берия недоверчиво прищурился, и в его голосе прорезался холодный наркомовский металл. — Политический урон для престижа Союза и партии в случае разгрома просчитывал, парень?

— Можем и не выиграть с первого раза, Лаврентий Павлович. Предвзятое, насквозь гнилое международное судейство в капстранах еще никто не отменял. Нашу страну там, мягко говоря, никто не любит, не ждет и спать спокойно без пакостей в наш адрес не может, — я твердо, без тени робости посмотрел ему прямо в глаза. — Именно поэтому обычными методами нам действовать нельзя. Забудьте про классический советский спорт. Нам нужно их ошарашить, удивить, показать им настоящий кибернетический космос на льду! Мы должны заставить простых иностранных обывателей, всю эту западную публику, искренне болеть за нас и поддерживать советских спортсменов. Понимаете? Даже если западные арбитры попытаются нагло, в открытую нас засудить в угоду своим буржуазным правительствам, их собственный народ на трибунах будет громко, до хрипоты возмущаться этой несправедливостью. Мы устроим грандиозный триумф на глазах у миллионов.

Сталин, до этого момента молча куривший свою неизменную трубку в углу стола, довольно ухмыльнулся в густые усы, перевел хитрый взгляд на соратника и веско произнес:

— Учись, Лаврентий, как дела мирового масштаба делать надо. Парень не просто шайбу гоняет, он зрит в самый корень геополитики. Ну-ка, продолжай, Володя, слушаем тебя внимательно.

— Чтобы заявить о себе во весь голос на их же территории, нам нужно показать, что советские люди могут то, чего в мире не умеет делать вообще никто, — азартно продолжил я, чувствуя, как внутри меня с новой силой разгорается мой прежний, привычный тренерский кураж деспота из двадцать первого века. — Для этого наша спортивная делегация фигуристов должна приехать в Европу намного раньше официального старта соревнований. Нам необходимо за хорошие деньги арендовать местный каток. И там, за неделю до начала турнира, мы начнем проводить ежедневные открытые тренировки для прессы и широкой публики. И поверьте мне: то, что они увидят на этих занятиях — наши невероятные каскады, безупречные тройные прыжки, реактивную скорость и сложнейшие поддержки, которых физически нет в их учебниках, — заставит толпы людей штурмом брать ледовую арену. А мы на этом диком ажиотаже начнем зарабатывать чистую, звонкую валюту! За саму возможность просто прийти, сесть на трибуну и посмотреть на наши тренировки мы будем брать с иностранцев плату. Для начала небольшую, но она уже полностью, с избытком покроет все наши первоначальные расходы на поездку.

— Погоди! — Лаврентий Павлович возмущенно всплеснул руками, его наркомовский разум жесткого госснабженца мгновенно выдал внутренний протест. — Это же означает тратить дефицитную золотую валюту, оторванную от оборонных заводов, на аренду их буржуйских катков еще до начала официального чемпионата! Где здесь рациональность, где логика?

— Да, Лаврентий Павлович. Тратить валюту сейчас, чтобы потом зарабатывать её миллионами и везти в Москву мешками, — я вежливо, но настойчиво и жестко перебил главу Спецкомитета, не давая ему задавить меня авторитетом. — Давайте наконец учиться думать по-другому, более масштабно и цинично. Я скажу вам так: на канадском и американском хоккее за океаном хитрые дельцы уже сейчас зарабатывают колоссальные миллионы, крутят огромные капиталы, а у нас в Союзе этот спорт приносит казне один сплошной убыток. Я предлагаю прямо с этого сезона перевернуть игру и начать зарабатывать на советском спорте. Сделать его оружием экспансии. Поверьте мне, с моими знаниями тактики, психологии толпы и законов шоу мы сможем это сделать в кратчайшие сроки.

— Но где нам изначально брать эту самую валюту на раскрутку, на первые шаги, если в бюджете Империи каждая марка и доллар на строгом учете?! — Берия упрямо гнул свое, буравя меня взглядом из-под пенсне.

— Не поверите, Лаврентий Павлович… Мы возьмем её у них же самих, из их карманов, — я хитро улыбнулся, переводя взгляд с одного вождя на другого. — Причем они сами, добровольно будут приносить нам свои доллары с огромным удовольствием, да еще и в очередь выстроятся у наших посольств, умоляя о контрактах. А мы на эту чистую буржуазную валюту потом станем закупать передовые станки, швейцарские калибры, строить новые заводы, кремниевые фабрики и модно, качественно, красиво одевать наших советских людей. Сделаем спорт золотой жилой для государства.

Иосиф Виссарионович медленно поднялся со своего места, заложил руку за борт серого кителя и задумчиво прошелся по мягкому ковру комнаты, окутанный сизым, ароматным табачным шлейфом. Остановившись у огромного окна, за которым шумели подмосковные сосны, он обернулся:

— И как конкретно ты это себе видишь, Владимир? За счет какого чуда мы совершим этот валютный прорыв? Петь они там на льду будут, что ли?

— Самый простой и быстрый ответ, товарищ Сталин, — это именно песни. Мы будем массово продавать им музыкальные произведения на