Ледовый Гамбит - Владимир Пайлодзе

Я веско постучал костяшками пальцев по дубовому столу, переводя наш разговор на строгие юридические рельсы:

— Но я упрямо повторюсь, товарищи: на абсолютно все наши изобретения, медицинские формулы, музыку, киносценарии и спортивные товары мы обязаны немедленно получать международные патенты. И делать это нужно тайно, не привлекая внимания, по всему капиталистическому миру, через их же патентные бюро. Пускай они там скрипят зубами в своем Вашингтоне и Лондоне, но исправно платят нам роялти за каждую проданную таблетку и за каждый вырезанный конек! А мы на эти колоссальные, хлынувшие в страну деньги будем строить, строить и еще раз строить новые города в Сибири, автоматизированные заводы и мощнейшие научные центры. Главная наша стратегическая задача — сделать так, чтобы они там, на Западе, до безумия хотели жить точно так же, как живем мы. Чтобы они пускали слюни на нашу витрину, а не мы на их красивую обертку, как это, к сожалению, случилось в моей прежней истории. Более того, через подставные фирмы Берии мы начнем на их же биржах планомерно скупать за эти же деньги акции тех зарождающихся предприятий, которые в будущем гарантировано станут абсолютными мировыми лидерами. А там, где это будет необходимо для стратегических интересов нашего государства, наши проверенные, преданные люди со временем возглавят эти зарубежные концерны. Мы тихо, без шума подчиним себе их экономику изнутри.

Лаврентий Павлович, завороженно слушавший этот грандиозный, пахнущий большими деньгами финансовый план, медленно снял и протер шелковым платком пенсне, хитро прищурился своим фирменным взглядом и задал самый каверзный, чисто номенклатурный вопрос:

— Хорошо, Владимир… Допустим на минуту, что мы со всем этим масштабным, дерзким планом полностью согласились и дали Спецкомитету зеленый свет. Но ответь мне на главный юридический вопрос: кто именно по бумагам будет являться полноправным, законным хозяином всех этих международных патентов и авторских прав за рубежом? На кого оформлять будем, а? На ЦК партии? На Министерство внешней торговли?

— Юридическим собственником на Западе буду являться, например, лично я, — преспокойно, с леденящей душу наглостью ответил я, прямо глядя в глаза всесильному главе атомного проекта. — Ну и, разумеется, весомая доля по нашему внутреннему секретному договору будет напрямую принадлежать Советскому государству. Считайте, товарищи, что я официально стану самым первым в мировой истории коммунистическим капиталистом на службе у социалистической Родины. Мне так удобнее вести дела за кордоном.

Иосиф Виссарионович от такой запредельной, немыслимой для советского подростка дерзости сначала опешил, замер с открытым ртом, а затем тихо, хрипло рассмеялся в кулак, качая головой и довольно ухая:

— Да-а… На редкость скромный молодой человек к нам из двадцать первого века пожаловал, Лаврентий, что и говорить. Скромный, тихий и очень, очень деловой. Нам такие зубастые волки нужны.

В этот судьбоносный день, как и в последующие несколько суток, мы разговаривали в закрытом кабинете Ближней дачи очень долго, до хрипоты в горле, до рези в глазах обсуждая малейшие детали и тактические шаги грядущих реформ. Но надо отдать должное сталинской административной системе — если уж вожди принимали окончательное решение, маховик огромной государственной машины раскручивался с сумасшедшей, умопомрачительной скоростью. Вся бюрократия ломалась в один миг. Работа во всех ведомствах закипела невероятно активно, без выходных и перерывов на обед.

Все те будущие песни и нотные партитуры, которые я часами, без устали пел, хрипел и наигрывал на старенькой гитаре перед трофейными магнитофонами комендатуры, немедленно брались в оборот стенографистками, расшифровывались и официально регистрировались. На одном из таких ночных заседаний я сам, решив проявить осторожность, благоразумно предложил вождям выбрать какого-нибудь надежного, проверенного партией человека из Союза композиторов СССР, на которого можно будет легально зарегистрировать все это колоссальное музыкальное наследие, чтобы лишний раз не светить мое имя перед иностранными разведками.

Услышав мое предложение, Сталин и Берия лишь дружно, во весь голос надо мной посмеялись, наполнив комнату густым хохотом. Вождь народов веско похлопал меня своей тяжелой рукой по плечу, хищно прищурился и произнес знаменитую русскую поговорку, заставив меня замолчать:

— Нет уж, товарищ Володя. Назвался груздем — полезай в кузовок, не надо скромничать. Оформлять все международное авторское право на музыку, коньки и лекарства мы будем строго на твое имя. Под моим личным, жестким контролем. Государство тебя не обидит, но и сорваться с крючка не даст.

И мне ничего не оставалось делать, как послушно лезть в этот самый тяжелый государственный кузовок Спецкомитета, запуская грандиозную, тектоническую культурно-спортивную и экономическую экспансию Советского Союза на мировой арене. Колеса истории со скрипом повернули в нужную мне сторону.

«Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку. Подпишитесь на профиль автора. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!»

Глава 10. Нокдаун на Марьиной Роще

Глава 10.

Тем временем по всей Европе, в Америке и Англии через подставные лица в строжайшем секрете нанимались самые дорогие, маститые юридические конторы, специализирующиеся на международной защите авторских прав. В тишине адвокатских кабинетов полным ходом готовилась беспрецедентная, массовая мировая регистрация. Мы затаили дыхание в предвкушении того, как старый капиталистический мир содрогнётся от наших скоординированных действий.

Все мои музыкальные воспоминания тщательно собирались и систематизировались в отдельные общие тетради, которые в дальнейшем должны были лечь на столы патентных бюро. Параллельно в отдельный, особый блокнот под личным контролем Берии заносились имена, фамилии и подробная информация о людях из будущего, чьи данные отложились в моей памяти. Я скрупулёзно записывал, чем именно они знамениты, какие государственные посты займут и каких научных, военных или спортивных достижений добьются через двадцать-тридцать лет. Сам порой искренне удивлялся, сколько же колоссальных пластов информации способна выдать моя проснувшаяся память.

К нашему узкому, тайному кругу официально добавились два человека: триумфально возвращённый из опалы и восстановленный во всех правах Николай Власик и, разумеется, Василий Сталин. Внутри этой закрытой компании мы для простоты и оперативности полностью перешли на имена, без чинов и званий, что существенно облегчало работу.

Василий с головой, со всей своей бешеной летучей энергией ударился в организацию нашего официального участия в зимних чемпионатах. Сева Бобров на правах играющего тренера активно и фанатично помогал ему ковать будущую сборную. Через каналы внешней торговли в Канаде всё-таки сумели тайно закупить партию тех самых гибких профессиональных клюшек, а на наших оборонных заводах по моим чертежам уже вовсю шили и клепали анатомическую экипировку и шлемы. Основной упор, конечно, сделали на сыгранных игроков ВВС, но и талантливых ребят Анатолия Тарасова из ЦДСА тоже