Ледовый Гамбит - Владимир Пайлодзе

аккорд. Под величественный, торжественный и пронзительный аккомпанемент композиции «Грандиозо» Эдвина Мартона на лёд одновременно вышли абсолютно все участники нашей обновлённой сборной. Это было то самое масштабное групповое синхронное катание, которое мы яростно, до седьмого пота репетировали последние десять дней. Конечно, идеальной, стопроцентной синхронности движений в силу нехватки времени мы пока ещё объективно не добились, но итоговый результат уже сейчас определённо стоил того, чтобы с гордостью показать его миру. Вначале все фигуристы дружно, как один монолитный организм, сорвались со стартовой линии в едином летящем движении, затем музыкальный темп взорвался, и каждый спортсмен по очереди выдал в центре площадки лучшее, что сумел освоить за этот месяц — каскады прыжков, поддержки, волчки. А финальная концовка снова закрутилась в едином, мощном и ликующем порыве.

Прозвучал последний, затихающий скрипичный звук «Грандиозо», и все до предела вымотанные фигуристы мгновенно замерли на своих точках, тяжело дыша и замерев в ожидании вердикта трибун.

В манеже на несколько секунд воцарилась та же самая, звенящая тишина, что и после моего первого проката. А затем Марьина Роща буквально взорвалась оглушительными, сумасшедшими аплодисментами и криками «Браво!».

В этот великий момент я отчетливо, с облегчением понял: мои фигуристы наконец-то до конца приняли, прочувствовали и осознали, ради чего именно я безжалостно мучил, гонял и сутками держал их на холодном льду весь этот проклятый последний месяц. Все обиды растаяли. В едином, искреннем порыве ребята со всех концов площадки лавиной съехались ко мне, намертво заключив в тесное кольцо объятий. Нужных слов ни у кого не находилось — на раскрасневшихся лицах блестели слёзы гордости, а счастливые улыбки говорили сами за себя.

Я стоял в центре этого живого, тёплого круга, чувствуя, как привычная, тупая пульсация в висках снова накатывает — плата за бессонные ночи, за выгрузку музыки, за эту колоссальную физическую и ментальную нагрузку. Но я лишь крепче обнял Лихарёву и Братусь и улыбнулся.

Простояв так несколько минут посреди катка под никак не стихающими, громоподобными овациями московских и ленинградских мэтров, мы, крепко держась за руки, медленно покатили на выход со льда. Спортивная революция в СССР свершилась. И я знал: мы готовы.

https://author.today/work/604424

1 том из моего нового цикла, полностью готов. Нужна ответная реакция, размещать или нет. Жду комментарии. Спасибо за помощь.

Они думали, что их время ушло. Они ошибались.

Три ветерана элитного спецподразделения, изломанные гражданской неустроенностью, ранениями и болезнями, натыкаются в глухих полесских лесах на то, во что современная наука поверить не способна. Древняя аномалия открывает невидимую дверь в суровое, первозданное раннее Средневековье.

Но этот затерянный зеркальный мир не просто девственно чист — он лечит. Хроно-энергия чужого прошлого возвращает израненным бойцам их тридцатилетнюю молодость, здоровье и былую курсантскую силу.

Рубикон перейден. Мосты сожжены.

«Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку. Подпишитесь на профиль автора. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!»

Глава 11. Секс-бомба в Марьиной Роще

Глава 11.

Едва я успел сойти со льда на резиновый настил, как ко мне стремительно бросилась взволнованная Светлана Иосифовна, буквально таща за собой своего брата Василия. Её неожиданная, горячая просьба меня изрядно удивила:

— Владимир! Я, к великому сожалению, немного опоздала к самому началу вашего показа. Мы с Васей очень хотели попросить вас… Не могли бы вы лично для меня ещё раз исполнить сегодняшнее самое первое, сольное выступление? Пожалуйста!

Я удивлённо и многозначительно посмотрел на Василия, беззвучно спрашивая взглядом: «Ну и что ты мне прикажешь делать, командир? Как-никак, твоя сестра просит».

Генерал Сталин лишь весело улыбнулся в усы и понимающе кивнул мне в знак полного согласия. Авторитет Светланы в их семье был непререкаем.

— Светлана Иосифовна, огромное спасибо за такое высокое внимание к моему скромному творчеству, — улыбнулся я в ответ, скрестив руки на груди. — Я с удовольствием повторю прокат, но у меня есть одно маленькое встречное условие: вы лично поучаствуете в этом номере. Ну и мне, само собой, нужно будет заново переодеться в тот самый расшитый костюм.

— Но… Владимир! Я ведь совершенно не умею так кататься на коньках! — растерялась дочь вождя, испуганно округлив глаза.

— Не волнуйтесь, Светлана. Вам и не придётся кататься, — заговорщицки подмигнул я ей. — От вас потребуется сущая малость: вы просто выйдете со мной в центр площадки и спокойно посидите там на обычном деревянном стуле в качестве моей прекрасной леди. Всё остальное — прыжки, дорожки и шоу — я сделаю сам. Ну что, согласны на такую авантюру?

— Хорошо… Давайте попробуем, — задорно, чисто по-женски улыбнулась она, и в её глазах вспыхнул искренний интерес.

— Вот и отлично. Я быстро, — и я стремительным шагом направился в раздевалку переодеваться.

Буквально через пару минут я уже выходил обратно к бортику, полностью готовый к повторному, ещё более сумасшедшему прокату под Тома Джонса. Василий Иосифович у кромки льда о чём-то яростно и увлечённо жестикулировал, раздавая ценные указания операторам с кинокамерами — он явно хотел запечатлеть этот исторический семейный экспромт во всех деталях. Сама Светлана уже с лёгким волнением ждала меня возле калитки бортика. Шоу «Секс-бомба» для главной дочки Советского Союза было официально готово к старту.

Галантно усадив Светлану Иосифовну на простой деревянный стул, я аккуратно вывез её прямо на середину площадки Марьиной Рощи и подал чёткий знак дяде Серёже включить музыку. Из динамиков снова хищно, раскатисто взревели первые аккорды «Sex Bomb».

Я думаю, со второй секунды проката главной героиней этого безумного ледового спектакля стала сама Светлана. Весь мой экспрессивный, раскованный танец крутился исключительно вокруг неё, а неподдельный, искренний восторг и девичий шок в её широко раскрытых глазах были самой лучшей, самой честной реакцией на моё выступление. Я закладывал крутые виражи, взлетал в прыжках, едва не задевая полами костюма её колени, и ломал все сталинские пуританские каноны эстрады разом.

Когда музыка стихла и я замер в финальной позе, Светлана Иосифовна сидела на своём деревянном стуле посреди катка, широко раскрыв глаза. Её щёки горели ярким румянцем, а в глазах стояли слёзы неподдельного, детского восторга. Она медленно, словно в трансе, поднялась, подошла ко мне и тихо, почти шёпотом, так, чтобы не слышали трибуны, сказала:

— Владимир… я никогда в жизни не видела ничего подобного. Это было… это было как в волшебном сне. Спасибо вам.

Я галантно, по-рыцарски склонился