Ледовый Гамбит - Владимир Пайлодзе

— Хм… Кому на зажравшемся, пресыщенном Западе нужны наши строгие советские песни? — недоверчиво хмыкнул Берия, поправляя дужку пенсне и качая головой. — У них там своя буржуазная эстрада, джазы и кабаре процветают, индустрия грамзаписи работает как часы. Наших «Коробейников» они вагонами скупать не станут.

— А кто вам сказал, Лаврентий Павлович, что песни будут наши, советские? — я хитро прищурился, выдерживая гроссмейстерскую паузу.

Оба руководителя огромной империи одновременно, с одинаковым выражением лица, недоуменно и потрясено посмотрели на меня. В комнате повисла звенящая тишина.

— Я предлагаю официально, легитимно продавать капиталистам их собственные песни, — веско, с паузами произнес я и выразительно постучал указательным пальцем по своему виску. — Те самые шедевры мировой эстрады, поп-музыки и рок-н-ролла, которые в этой реальности еще даже не написаны их авторами, но уже до единой ноты, аккорда и строчки намертво зафиксированы вот здесь, в моей памяти.

Сталин от неожиданности удивленно усмехнулся в усы, и в его глубоких глазах впервые за день вспыхнул настоящий, искрометный и чисто азартный огонек игрока:

— То есть… ты на полном серьезе хочешь продавать им их же будущую музыку, опережая время и законы природы?

— Именно так, товарищ Сталин. И у меня этих будущих мировых хитов — на английском, французском, испанском языках — в голове скопилось столько, что нам на долгие десятилетия вперед с избытком хватит, чтобы скупить половину их активов. Но мы не должны просто глупо продать им ноты за разовый куш, как дикари. Мы обязаны юридически грамотно, через подставные европейские фирмы оформить и намертво закрепить за СССР все международные авторские права на эти произведения! Пускай крутят их по своему радио, пускай поют в ресторанах, крутят на пластинках и крутят на стадионах, но западные юристы, подчиняясь своим же международным законам, будут сами, своими руками заставлять буржуазные корпорации платить регулярные отчисления на счета Советского Союза. За их же собственные деньги мы устроим им культурный мат.

— Вот ведь паразит… — восхищенно, с истинно грузинским колоритом покачал седой главой Сталин, моментально оценив всю гениальность этой циничной и красивой схемы. — И сколько же чистой валюты мы сможем таким образом получить в нашу казну? На какие цифры мы выходим?

— Думаю, для начала… около миллиарда долларов нам вполне хватит на первичную модернизацию, — скромно пожал я плечами, словно речь шла о покупке буханки хлеба в магазине.

Оба руководителя империи одновременно, словно по невидимой команде, вскочили на ноги со своих мест. У Лаврентия Павловича, от такой запредельной и космической цифры для одна тысяча девятьсот пятьдесят второго года, аж серебряный подстаканник в руке звякнул об блюдце:

— Сколько… Сколько ты сказал, парень?! Миллиард?! Да ты хоть понимаешь, что такое миллиард американских долларов?!

— Разумеется, всю сумму сразу на блюдечке нам никто не выложит, американские банкиры зубами загрызут за свои центнеры золота, — спокойно продолжил я, уверенно удерживая их внимание и ни на секунду не сбавляя напор. — Но я абсолютно уверен: сразу после нашего грандиозного триумфа на зимнем чемпионате мы сможем заключить первые экспортные контракты миллионов на двести-триста. Для этого нам нужно прямо сейчас, в обстановке строжайшей секретности, подготовить классный, техничный советский музыкальный коллектив, а лучше даже несколько, которые будут безупречно, без совкового акцента исполнять эти песни на иностранных языках. Мы устроим для Запада настоящий, сокрушительный культурный шок! Буржуазная культура будет идти не от них к нам, разлагая нашу советскую молодежь джинсами и жвачкой, а полноводным, чистым и мощным потоком хлынет от нас к ним, переформатируя их мозги под наши стандарты.

Я сделал еще один глоток уже остывающего чая, давая им переварить масштаб экспансии, и плавно перешел к спортивной части нашего плана:

— Двигаемся дальше, зачищаем фланги. Всю ту инновационную хоккейную амуницию, титановые коньки и облегченные шлемы будущего, что сейчас лежат у вас на складе, мы немедленно патентуем на международном уровне через нейтральные страны вроде Швеции или Швейцарии. И начинаем массово продавать капстранам как готовую высокотехнологичную продукцию наших закрытых сибирских заводов, так и официальные лицензии на производство с обязательным отчислением фиксированного процента за каждую выпущенную ими единицу товара. Сразу после окончания чемпионата мира мы милостиво соглашаемся провести грандиозное, триумфальное турне сборной СССР по Канаде и США, играя против их лучших профессиональных клубов. Но строго на наших условиях и за очень большие деньги! Пускай канадские миллионеры платят нам золотом за само право выйти на один лед с советскими мастерами. И, кстати, товарищ Сталин, нам нужно будет серьезно, весомо мотивировать наших собственных игроков — не только красивыми партийными лозунгами и грамотами, но и нормальными, весомыми рублями, квартирами и благами. Голодный спортсмен много не на воюет. А возглавить все это масштабное ледовое дело, как на самих чемпионатах, так и в ходе канадского турне, я предлагаю Василию Иосифовичу. Сын вас не подведет, у него колоссальная административная хватка, он идеальный, жесткий руководитель для такого проекта. И поверьте мне: наш полноводный валютный ручеек очень быстро превратится в бурную, неудержимую реку.

Я замолчал на секунду, давая вождям перевести дыхание и переглянуться, а затем хладнокровно выложил на скатерть свой последний, самый козырной туз из рукава:

— А следующим стратегическим шагом у нас станет — КИНО. Я предлагаю с нуля создать в системе ВВС передовую, оснащенную по последнему слову техники киностудию, которая будет снимать кассовые фильмы по лекалам будущего. Я, конечно, вовсе не режиссер и не помню все киноленты дословно до каждого кадра, но сюжетные линии, сценарии главных мировых блокбастеров, фантастики и будущих триумфаторов Каннского фестиваля в моей памяти зафиксированы четко. Мы найдем в Союзе талантливых, голодных до работы сценаристов, режиссеров и создадим такие шедевры киноискусства, от которых вся голивудская фабрика грез за океаном содрогнется в бессильной злобе и начнет нести миллиардные убытки! Мы перекупим их зрителя.

— И это еще далеко не всё, товарищи руководители, — я заговорщицки улыбнулся, глядя на замерших у стола Сталина и Берию, которые ловили каждое мое слово как откровение. — Я, конечно, вовсе не химик и не медик по своей прошлой спортивной профессии. Но в своем мире я безумно любил на досуге читать художественные книги про таких же попаданцев в прошлые эпохи. И вот кое-какие формулы передовых лекарств, о которых там часто, подробно и популярно писали авторы, я зачем-то намертво заучил на всю жизнь. Думаю, синтезированные в лабораториях Спецкомитета эффективные антибиотики нового поколения и препараты от тяжелых сердечных недугов в пятьдесят третьем году железно заинтересуют министерства здравоохранения по всему земному шару. Фармацевтика — это еще один миллиард в нашу