Солнечное Копьё - Валерий Камнев

Но это не совсем так. Дядюшке приспичило узнать, как прошёл наш путь. Потом я выбираю момент, и сам начинаю расспрашивать дядюшку о новоявленных соплеменниках.

Справа от нас находится купол из тростниковых циновок — жильё Идущего в Одиночку. Не знаю, как он там идёт, и откуда вообще взялось такое имя, но вот семья у охотника большая. Я вижу жену, такую же рослую и крепкую, как и Рождённая Весной, и троих детей. Двое сыновей постарше, примерно лет по десять-двенадцать, и маленькая девочка лет четырёх.

Немного поодаль такое же причудливое жилище. Но в нём обитают только двое — Рычащий Медведь и его жена, которая недавно потеряла первого ребёнка. Сам Рычащий Медведь не слишком высок, но широк в плечах, и говорит гулким отрывистым басом. Он молод, лет двадцати с небольшим, но очень силён и крепок, в отличие от своей изящной женщины.

А Высокий… Он высокий и есть. Длинный, но не крепкий, и чем-то напоминает мне Худого Медведя, только изрядно постаревшего. У этого охотника жена и двое детей. Дочери около четырнадцати, а сын лет на шесть помладше.

Вообще, охотники, принятые вождём, и вправду выглядят неплохо. Скорее всего, Грынк верно поступил, решив усилить род принятием новичков.

Наша теперешняя стоянка, хоть и не называется долгой, на деле является именно таковой. Судя по всему, мы останемся здесь до весны, и потому большинство женщин занято плетением циновок из камыша и всевозможных трав, для утепления жилищ.

Вождь, тот вообще решил затеять постройку куда большего жилья, чем наши конусные шатры. Вернее, не построить, а восстановить старую. Каркас из жердей обшивается листами бересты, заботливо припрятанными загодя.

У Волчьего Человека в прошлом году тоже было именно такое жилище. Но тогда в нём проживало куда больше людей. Сейчас дядюшка не собирается восстанавливать его, и щедро отдаёт Грынку ненужный материал.

Камень, может быть, и решил бы затеять подобное строительство, но по-осени берестой не разжиться. А потому охотник, который и так почти не мёрзнет, попросту утеплит имеющийся шатёр. Вернее, циновки сплетёт Лисица, но вот для тёплых постелей нужны хорошие бизоньи шкуры.

Сейчас бизоны вылиняли и покрылись густой косматой шерстью. Мне тоже очень пригодятся такие шкуры, впрочем, как и всем остальным, не исключая вождя. Потому в самом скором времени наш род устроит охоту на бизонов, чтобы успеть насушить мяса, пока днём ещё пригревает солнце, и вволю разжиться шкурами.

Ну а пока мы заготавливаем новые жерди из незнакомого мне дерева с листьями граба и плодами, похожими на хмель.(*)Его древесина гибкая и прочная, отлично подходящая для каркаса. Пока я с Искрой придирчиво выбираю хорошие деревца, замечаю старуху, мать Серой Спины, которая бродит поодаль, собирая какие-то плоды с редких невысоких деревьев.

— А ведь Жёлтое Дерево говорила, что их нельзя есть? — вопросительно киваю на старуху, обращаясь к жене.

— Этой тухлой жабе ничто не навредит! — произносит Искра сквозь зубы. — Она сожрёт даже вонючий белый гриб(**) и не подавится!

— А может, она не знает, что эти плоды ядовитые?

— Как же, не знает! Все знают, кроме прожившей больше остальных! Да старуха, наверняка, колдунья! Вот увидишь, она ещё отравит этими плодами кого-нибудь!

Возможно, так и есть. Но может Синий Цветок умеет готовить из плодов лекарство. Вдруг оно хорошо помогает от какой-то болезни… Надо спросить. Синий Цветок слишком стара, чтобы откладывать вопросы на потом.

Иду к ней, к великому неудовольствию Искры. Старуха напрягается, опасливо ища путь к отступлению, и я не сразу соображаю, что именно напугало её. Поблизости нет соплеменников, а в моей руке зажат топор. Наверное, Синий Цветок решила, что я собрался проломить ей голову.

Старуха держится так, чтобы между нами оказался колючий куст. Она только силой воли не бросается наутёк, но глаза беспокойно бегают, а руки готовятся выронить маленький короб с собранными плодами.

— Зачем ты собираешь их? — спрашиваю, не подходя вплотную.

— Надо! — удивляется Синий Цветок.

— Они же ядовитые!

— Я знаю.

— Решила отравить кого-то? — улыбаюсь.

— Ими? — старуха смеётся.

— А зачем тогда собирать?

— А что, твоя женщина не знает, для чего они нужны? — Синий Цветок хитро ухмыляется. — Это она попросила тебя узнать?

— Искра могла попросить только отрубить твою голову, — серьёзно отвечаю. — Мне интересно, зачем ты собираешь несъедобное.

— Они полезны, — спокойно произносит старуха. — Они делают тело чистым.

— Если их есть понемногу?

— Нет! — Синий Цветок смеётся. — Не вздумай пробовать! Эти плоды хороши только когда нужно отмыться от грязи.

Я с недоверием протягиваю руку, и старуха кладёт на мою ладонь один из собранных плодов. Это золотистый шар с просвечивающимся изнутри чёрным ядром.(***)

— Ты хочешь сказать, что они могут делать пену? — жестом изображаю пузыри.

— Да!

Я держу в руках неизвестный плод и с трудом верю, что он может выступать в роли мыла. Но старухе незачем лгать.

— Расскажи, как ими верно пользоваться? Годятся только свежие?

— Можно сушить. Но потом резать и залить горячей водой. Очень хорошо помогает отмывать грязь и кровь. Куда лучше, чем зола или песок. Только смотри, чтобы отвар не попал в глаза!

— Это полезная вещь. Хорошо, что ты мне рассказала.

— Ты храбрый охотник, а я давно не ела бизоньего языка. Ты дашь мне один, когда вернёшься с охоты?

— Дам.

— Твоя старшая женщина из моего племени. У неё горячая кровь. Она будет недовольна.

— Ты оскорбила её. Если бы тогда я понял твои слова, то не стал бы задерживать Искру.

— Я не могла подумать, что лишённая лица может оказаться чьей-то женщиной. Так не бывает.

— Бывает, как видишь. Тебе тогда очень повезло.

— Да, — говорит старуха. — У твоей женщины достаточно храбрости, чтобы убить.

— Вот и помни об этом. Не вздумай ещё раз обозвать её.

— Я стара, но мне дорога жизнь, — кивает Синий Цветок. — Иногда я гляжу на свои руки и не узнаю их. Когда-то они были молодыми, а теперь будто орлиные лапы. Но мне всё равно их жалко. Я боюсь подумать, как кровавые звери примутся жевать моё тело. Именно ты вступился за меня перед вождём. Я не забыла. Мне жаль, что я обидела твою женщину. Скажи ей об этом.

— Скажу, но лучше бы тебе сделать это самой.

— Она