Солнечное Копьё - Валерий Камнев

Искра подходит, дождавшись, когда я добью раненого. Копьё, завязшее в бедре покойника, брошено её рукой. Жена вынимает его, усмехаясь, и вид у неё довольный. А вот я не чувствую радости. Лучше бы мы сумели договориться с Людьми-Быками.

— Ха! — Камень толкает труп ногой. — Мы убили троих!

— Зря мы их убили, — отвечаю. — Они бы пригодились.

— Они бы не пошли с нами!

— Не надо было называть их трусами.

— Но они и есть трусы!

Спорить с Камнем бесполезно. Можно только поссориться. Не знаю, чем думал Грынк, когда поручал Камню разыскивать Людей-Быков. Уж лучше бы он послал Волчьего Человека или же Видящего Тень. А так…

— Камень, — не выдерживаю. — Нам ни к чему было идти столько времени, чтобы убить троих охотников! Надо было уговорить их вступить в наше племя! Ведь Слышащий посылал нас именно для этого!

— Зачем нам в племени трусы? — удивляется Тынг. — Нет, мы всё верно сделали!

— Да! — поддерживает его Живущий в Воде. — Ты же видел! Они убили коня!

— Волки режут коней от рассвета до заката! — обвожу рукой местность. — Дался тебе один добытый конь!

— Он был наш!

— Племени нужны охотники. У нас их очень мало. А коней вокруг сколько угодно! Может, эти трое не захотели бы идти с нами, и их всё равно бы пришлось убить, но мы даже не попробовали договориться.

— Чужаки в племени ни к чему! — говорит Камень. — От них одни неприятности!

— У нас мало тех, кто может держать копьё! А если Люди-Птицы придут к нам?

— Мы их убьём! — отвечают охотники в один голос.

— А если их придёт шесть рук? — для доходчивости жестами показываю число. — А если ещё больше? Откуда мы знаем, сколько вообще Людей-Птиц?

— Они не придут! — Живущий в Воде кивает на реку. — На том берегу земли ничуть не хуже.

— Люди-Быки тоже думали, что к ним не придут.

— Люди-Быки трусы, а мы — нет! — удивляется Камень. — Если к нам придут Люди-Птицы, то мы их убьём! Вот и всё.

Я только махаю рукой. Спорить дальше бесполезно.

Немного в стороне раздаётся треск кустарника, и Тапир, что-то рассмотрев, бросается на звук. Спешим к нему, но охотник не нуждается в помощи. Он толкает древком копья прижавшегося к земле человека. Наверное, четвёртый из охотников укрывался в зарослях… Но тут человек приподнимается, что-то жалобно лопоча, и я с удивлением смотрю на пойманную Тапиром женщину.

Она невысокая, но широка в кости. С пухлым смуглым лицом, на котором красуются синяки. Женщина и без того некрасивая, а принимаясь рыдать, становится ещё уродливее.

— Что она говорит? — спрашиваю Тапира.

— Не понимаю, — удивляется охотник.

Подоспевший Камень тоже не понимает слов. Живущий в Воде удивлённо пожимает плечами, а вот Искра, присмотревшись к узорам на одежде пленницы, заявляет:

— Она не из Людей-Быков.

— Да, — соглашается Камень. — Но была с ними.

— Я думаю, охотники украли её у Людей-Птиц, — говорит Живущий в Воде.

Скорее всего, так и есть. Уж слишком пленница не похожа на ранее встреченных нами женщин. Черты её лица и весь облик, говорят о принадлежности к чужому племени. Женщина постоянно что-то пытается сказать, обводя нас взглядом, вот только понять её невозможно.

Искра затевает объясняться жестами, но результат примерно тот же. Мне надоедает смотреть за этим маловразумительным диалогом, и поняв, что пленница не представляет опасности, подхожу к затухающему костру.

Этой стоянке наверняка немало дней, судя по основательно загаженной местности. Ничего интересного здесь нет. Остаток лошадиного мяса уже изрядно подпорчен, и точно не годится для еды. Даже невзыскательный Тынг морщится, оглядываясь, и явно не имеет желания остановиться здесь.

— Надо идти, — говорю охотнику. — У нас впереди ещё долгий путь.

— Да, — соглашается Камень. — До заката можно уйти далеко. Ни к чему ночевать рядом с трупами.

Искра подходит, оставив женщину, которая и не порывается бежать, и негромко произносит:

— Она не знает, сколько охотников в её племени.

— Как это не знает? — возмущается Тынг.

— Да вот так, — усмехаюсь. — Будто женщина умеет считать! Много! Вот что она может сказать.

— Да, — кивает Искра. — Она так и говорит.

— Тогда она бесполезная! — заявляет Тынг. — Убьём её и пойдём дальше.

— Зачем же её убивать? Она ведь не опасная.

— А зачем она нужна? Кто возьмёт её себе? Она некрасивая. Нам придётся кормить её много дней. Это ни к чему.

— Да, — говорит Живущий в Воде. — Она никому не нужна. Чужие охотники брали её. Она может родить от них ребёнка.

Тапир, как собственник трофея, абсолютно согласен с ним:

— Она уже старая!

Этой старой лет тридцать, если не меньше, но выглядит она и вправду не слишком хорошо. Вот только убивать её незачем.

— Но не обязательно убивать её! — возражаю. — Если она из Людей-Птиц, то пусть плывёт на ту сторону и возвращается к своим.

— Она из вражеского племени, — нехотя говорит жена. — Вернувшись к своим, она снова родит сыновей, и потом её сыновья могут прийти сюда и убить твоих детей. Глупо дарить ей жизнь.

Охотники согласно кивают. Они полностью поддерживают Искру. Может, это и логично, но глядя на пухлое испуганное лицо, мне становится жалко женщину.

— Если она переплывёт, то скажет своему племени, что на этой стороне реки земля храбрых охотников. Она скажет, чтобы охотники её племени не ходили к нам.

— Они взяли женщин у Людей-Быков! — отвечает Камень. — Те обязательно рассказали, что по эту сторону Пляшущей реки — наша земля! Ни к чему отпускать Женщину-Птицу!

— Ты не понял. Я хочу, чтобы она предупредила их от нас. Чтобы сказала — мы убьём каждого, кто придёт. Иначе они могут решить, что мы такие же трусы, как Люди-Быки, и захотят отнять наши угодья.

— Никто из охотников не послушает женщину.

— Это будет их выбор. Между нашими племенами пока нет крови. Мы предупредим их заранее.

Камень и Живущий в Воде нехотя соглашаются. Тапиру всё равно — отпускать женщину или убить. Искра не одобряет