Вязьма - 1941. Удар Тайфуна - Влад Радин

больше нечем сдерживать немцев. Сзади сорок третью подпирают части тридцать третьей армии, плюс три переброшенные на это направление три дивизии из состава тридцать второй армии. И это по сути всё!

— Надо срочно усилить это направление! Наскрести войск, где только возможно. Нельзя допустить потери Юхнова! В случае его захвата немцы сумеют обойти Ржевско — Вяземскую линию! Надеюсь тебе, Василий Данилович, понятно, что может означать это!

— Передовые части отходящих шестнадцатой и двадцатой армий уже начали прибывать в район Вязьмы, — сказал мне Соколовский.

— Отлично! Надо срочно сформировать из них группу войск и перебросить её на Юхновское направление. Задача одна — не допустить захвата противником Юхнова. Не люблю я раздёргивать войска по разным направлениям, но тут, видимо, нет иного выхода.

Тут наш разговор прервал звонок телефона ВЧ-связи. Я поднял трубку и услышал в ней голос Бориса Михайловича Шапошникова.

— Товарищ Конев, здравствуйте. Ставкой принято решение о переброске на Западный фронт тридцать второй стрелковой дивизии из состава Ленинградского фронта. Эшелоны дивизии уже прибыли в Подмосковье. Куда лучше по вашему мнению направить части дивизии?

Тридцать вторая дивизия! Та самая, которой командует полковник Полосухин! Переброшена с Дальнего Востока. Полнокровная стрелковая дивизия. В моей прежней реальности она приняла свой первый бой с немцами на легендарном Бородинском поле. Здесь в этой реальности видимо всё будет по другому. Дивизия, конечно, вступит в бой с немцами, но в другом месте и на другом направлении. Ну что же, по сути это не так важно. Главное, чтобы дивизия дралась с немцами так же храбро и решительно. И в конечно итоге не допустила бы прорыва своей обороны фашистами.

— Товарищ маршал, я полагаю, что наилучшим решением будет переброска дивизии в район Юхнова. Именно на этом направлении сейчас складывается очень сложная обстановка, — ответил я Шапошникову.

— Хорошо, — ответил мне Борис Михайлович, — Генеральным штабом немедленно будут отданы соответствующие распоряжения.

В избе сразу же началась суматоха. Лежащие на полу солдаты начали вскакивать со своих мест и устремились к выходу на улицу.

— Чёрт, проклятые русские! Откуда они взялись здесь? — мелькнула мысль в голове Шварцбурга.

Но особенно размышлять о том, откуда взялись русские, было некогда. Всё-таки как ни крути, а фон Шварцбург был обстрелянным офицером СС (по крайней мере он считал себя таковым), в составе полка «Лейбштандарт Адольф Гитлер» он принимал участие в польской кампании. Хотя, безусловно, по степени ожесточённости боевые действия в Польше в сентябре 1939 года, и война в России различались, как небо и земля. Особенно если учесть, что «Лейбштандарт» тогда не принимал большого участия в активных боевых действиях. Почти сразу после окончания боёв в Польше полк был переброшен в Прагу для несения там оккупационных функций. Так что повоевать Шварцбургу пришлось всего ничего.

Между тем снаружи прогремело ещё несколько взрывов. Судя по всему, русские вели артиллерийский огонь по селу, намереваясь атаковать его. И видимо эта атака предполагалась достаточно крупными силами. У мелких групп русских, пробивающихся из окружения, нет и не может быть артиллерии.

У выхода на улицу мигом возникла пробка. Разбуженные артиллерийской стрельбой и взрывами солдаты судорожно стремились выбраться из избы, которая в любой момент могла превратиться в смертельную ловушку для каждого из них.

Ожесточённо орудуя локтями, Шварцбург сумел пробиться через тёмные сени и, совершив мощный, на пределе своих сил рывок, вывалился на улицу.

Оказавшись снаружи, он полной грудью вдохнул свежего, холодного воздуха. Дождь со снегом, шедший почти весь день, прекратился, в плотном облачном покрове, скрывавшем небо, появились разрывы, в которых были видны холодные звёзды.

Улица была полна солдат, которые суматошно выбегали из близлежащих домов, где они остановились на ночлег. Шварцбург закрутил головой, пытаясь обнаружить свою машину (водитель предпочёл остаться на ночь в ней, в отличии от Шварцбурга, который всё же решил переночевать под крышей, в тепле), но так и не находил её. Машина никак не попадалась ему на глаза. Видимо, водитель отогнал её в какой-то закоулок.

Тут раздался свист приближающегося снаряда, и, не размышляя ни секунды, Шварцбург плашмя рухнул на землю.

Грохнул взрыв, и на его спину посыпались комья земли. Шварцбург поднял было голову, но, услышав свист нового снаряда, опять вжался в землю. Русские вели беглый артиллерийский огонь прямо по селу.

Одни за другим прогремели несколько взрывов. Улицу осветило яркое пламя. Это загорелись грузовики, пораженные русскими снарядами. Один, а за ним и другой. Наконец над бензовозом, стоявшим примерно в трёхстах метрах, вздулся огненный шар, и после этого на улице стало светло как днём.

Пора было уносить ноги. Оставаться здесь означало только одно — стать жертвой очередного русского снаряда. Ну или быть затоптанным солдатами, которые в панике метались по улице.

Когда в артиллерийском обстреле наступила пауза, Шварцбург рывком вскочил с земли и побежал вперёд. Надо во чтобы то ни стало уйти из зоны поражения артиллерийским огнём. Чёрт с ним с этим водителем! Разыскивать его сейчас нет решительно никакого времени!

Однако, пробежав несколько метров, он понял, что путь вперёд перекрыт. Перекрыт пылающим бензином, который разливался из разбитого бензовоза. Горящий бензин разливался по улице настоящей огненной рекой. До слуха Шварцбурга донеслись страшные крики. Это кричали охваченные пламенем люди.

Шварцбург метнулся в сторону, в замеченный им узкий проход между двумя домами. Он почти столкнулся со стоявшим у него на пути солдатом, как вдруг до его слуха донёсся свист очередного снаряда.

Он как подкошенный рухнул на землю, и тут же раздался взрыв, после которого на его спину обрушился целый водопад поднятой им земли.

Когда Шварцбург поднял голову, перед его глазами замелькали оранжевые круги. Тут до его слуха донёсся истошный крик.

Шварцбург встал на четвереньки и оглянулся вокруг. Солдат с которым он едва не столкнулся, только что катался по земле, зажимая руками свой живот.

Шварцбург подполз к нему и увидел, как из распоротого осколком живота солдата тёмным клубком вылезают кишки.

— Он уже не жилец, — механически подумал он, — как бы он не пытался затолкнуть свои кишки обратно в живот, всё бесполезно. Рано или поздно весь этот клубок окажется на земле.

Шварцбург подполз ещё поближе к воющему человеку и схватил карабин который валялся вблизи него. С огромным трудом он поднялся на ноги, закинул карабин на плечо и пошатываясь, двинулся скорым шагом в проход между домами.

Генерал Лукин, сидел на пне, прижав к своей руке туго перебинтованную правую руку и морщась от очередного приступа подступившей боли.

— Ну, что, полковник, — сказал он, стоявшему рядом с ним комбригу, —