Вязьма - 1941. Удар Тайфуна - Влад Радин

Судя по его словам Лукин надолго вышел из строя. Жаль, очень жаль. Сейчас он очень бы пригодился мне. Но, что делать? Война есть война. На ней убивают и ранят всех. В том числе и генералов. Главное, чтобы дальше у Михаила Фёдоровича было всё хорошо.

Мне бы поговорить с ним пять минут. Буквально пять минут. Это возможно? — спросил я военврача.

Он с сомнением посмотрел на меня, подумал, а потом сказал:

— Сейчас я узнаю.

Ожидая ответа я думал о том, что мне в этой реальности всё же удалось изменить судьбу генерала Лукина. В немецкий плен он теперь точно не попадёт. По крайней мере здесь и сейчас. В октябре 1941 года.

Наконец военврач вышел ко мне и сказал:

— Сейчас Михаила Фёдоровича осматривает главный хирург фронта. После смотра может появится время для вашей с ним беседы. Но только очень недолгой. Поймите правильно, товарищ командующий!

— Я всё понимаю. Здесь ваша епархия и я в неё не лезу. Так, что подожду пока закончится осмотр.

— Из Москвы звонили, — почему — то шепотом сказал мне военврач, — с самого верха. Интересовались состоянием генерала Лукина. Предложили сразу же доставить его в Москву. Но мы решили прооперировать Михаила Фёдоровича здесь. Ранение такое, что дорог каждый час. Сделаем операцию, а потом уже в Москву!

— Да, похоже, что я и фон Бок произвели размен, — подумалось мне, — я его лишил Гота, а он меня Лукина.

— Хорошо, я подожду, — сказал я военврачу.

Осмотр окончился, где — то минут через двадцать. Я прошёл в палату, в которой на койке лежал Михаил Фёдорович. Увидев меня он попытался встать.

— Лежи, Михаил Фёдорович, — сказал я ему, — лежи. Теперь твоя задача лежать и слушаться врачей.

— Как обстановка на фронте? — спросил меня Лукин.

— Тяжёлая обстановка, что там скрывать, — ответил я ему, — Холм — Жирковский захвачен врагом. Немцы вышли к Днепру. На левом крыле рвутся к Угре и Юхнову.

— А отход как? Успеваем?

— По всем признакам, да. Успеваем.

— А как у Рокоссовского?

— Фактически в окружении. Пробивается на соединение с главными силами фронта.

— Удержимся, как думаешь?

— Какое — то время да. А потом новый отход. На этот раз на Можайскую линию. Но главного похоже добились. План фон Бока устроить нам очередные Канны, рухнул. Я думаю теперь это понимает и он сам.

— Москва то совсем близко! — озабоченно сказал Лукин.

— Близко. Но главного мы добились. В том числе и с твоей, Михаил Фёдорович, помощью. С твоей и с помощью твоей армии. Не дали войскам фронта погибнуть в очередном котле. А оставленную территорию вернём. Были бы войска. А они сейчас у нас есть.

— Да какой я сейчас командарм, — с горестью в голосе произнёс Лукин, — от всей моей армии, рожки да ножки остались. За четыре дня фашист разгромил. Мы бы удержались если бы не их авиация. Я за всю войну такого количества их самолётов не видел. Понимаешь, Иван Степанович, головы поднять не давали! Всё бомбами засыпали. Живого места не осталось!

— Ничего. Зато ты отвлёк на себя их главные силы. И продержался целых четыре дня. Не дал немцу быстро прорваться. Это главное. Кровью они умылись прорывая оборону твоей армии.

— А как Собенников?

— Лихой командарм оказался. Воюет. От армии тоже мало, что осталось, но держится. Немцы по Варшавскому шоссе еле ползут. Мы им, Михаил Фёдорович, с самого начала не дали набрать высокий темп наступления. Сбили его. Теперь у них ничего не выйдет. Трудности у нас ещё будут, но главного мы добились. Похерили все их планы и намерения, быстро выйти к Вязьме. По сути темп немецкого наступления определяем теперь мы.

Выйдя от Лукина я направился на КП тридцать второй армии.

Генерал Вишневский несмотря на поздний (или наоборот ранний час) тем не менее бодрствовал. Совещался со своим начальником штаба.

— Ну, что, Сергей Владимирович, — сказал я после того как поздоровался с Вишневским, — рассказывай, что у тебя. Какая обстановка? Не подготовил ты мне ещё сюрпризов?

— Обстановка нормальная, товарищ командующий, фронт по Днепру держим крепко.

— Сто сороковая оборонительный рубеж полностью заняла?

— Полностью. Все окопы и все огневые точки.

— Комдив смещён?

— Да. Смещён. Он пьющий оказался.

— Вот как? Пьющий значит. Тогда под трибунал его, причём немедленно.

— Есть.

— Ну, что, Сергей Владимирович, не пустишь немца через Днепр? Как мыслишь?

— Удержим. Сил у меня теперь достаточно. С учётом подмоги от сорок девятой армии. Только бы ПВО нам подбросить ещё и авиацией пособить. А то чую немец скоро бомбить начнёт.

— Подбросим. Как ни крути, а твоя и армия и твоё направление у нас теперь в приоритете. Немца к Вязьме пустить нельзя. Ни в коем случае! Понял меня?

— Понял, товарищ командующий фронтом.

В Вязьме на улицах было полно войск. Я не без труда добрался до здания горкома партии.

Дмитрий Михайлович Попов находился в своём кабинете. Войдя в него я поморщился и произнёс:

— Ну у тебя и накурено, хоть топор вешай! Ты хоть форточку иногда открываешь, чтобы проветрить? Или так этим дымом и не дышишь?

— Как обстановка? — спросил меня Попов, — скоро немца в Вязьме ждать?

— Обстановка серьёзная, но управляемая. Я только, что от Вишневского. Тридцать вторая армия надёжно держит рубеж Днепра. Прежде чем немцы прорвут его, им придётся изрядно попотеть для этого.

— Всё — таки значит прорвут?

— Увы, но это так. К сожалению сил у них пока значительно больше чем у нас. Ты сам это должен понимать, Дмитрий Михайлович.

— Значит оставим Вязьму?

За Вязьму будем драться. Ершакова видел?

— Да, видел. У него КП здесь в городе.

— А Никитин, где сейчас?

— Я полагаю, что у себя.

За окном завыли сирены.

— Опять станцию бомбят! — воскликнул Попов.

Начальником гарнизона города Вязьмы был генерал — майор Никитин. Сейчас я находился в его кабинете.

— Гарнизон у меня очень небольшой, товарищ командующий, если не будет подкрепления то город я долго не удержу, — говорил он мне.

— Получишь подкрепление. Иван Фёдорович, не волнуйся, ободрил его я, — на Вязьму отходит много войск. Так, что насчёт подкрепления не волнуйся. Будет тебе подкрепление. Вязьму надо удерживать до последней возможности. Немцы к ней рвутся с двух сторон. Ещё бы! Важный узел дорог! Держи постоянную связь с Вишневским и Ракутиным. Понял? Их войска прикрывают город с обеих сторон.

Услышав о возможном подкреплении Никитин явно повеселел. А я вдруг подумал о том, что далеко ещё