Вязьма - 1941. Удар Тайфуна - Влад Радин

— Борис Михайлович, — говорил я в трубку телефона, — назрела необходимость в передислокации штаба фронта. Линия фронта подошла слишком близко к месту его нынешней дислокации.

— Понимаю, вас голубчик, — ответил мне начальник Генерального штаба, — что же ваше решение на мой взгляд совершенно правильное. Куда планируете совершить передислокацию?

— В район восточнее Можайска.

— Хорошо. Готовьте передислокацию. Я оповещу об этом Верховного. Как у вас обстановка?

— Жду ввода в бой фон Боком танковых дивизий, переброшенных из состава группы армий «Север». Отход, несмотря на попытки противника, в том числе посредством нанесения воздушных ударов, протекает согласно плану. Первые части шестнадцатой и двадцатой армий начали уже прибывать в район Вязьмы. Думаю, что отход вверенных мне войск удастся завершить точно и в срок.

— Хорошо. До свидания.

— До свидания, — и я положил трубку. А затем сразу же позвонил в штаб тридцать второй армии.

Когда к телефону подошёл генерал Вишневский, я сказал ему:

— Вот что, Сергей Владимирович, немедленно — слышишь, немедленно! — перебрасывай свою сто сороковую стрелковую дивизию на рубеж Днепра. Пусть займёт рубеж от Сопотова до устья реки Вязьма. Задача — не допустить форсирования немцами Днепра и захвата плацдармов. Пусть занимают окопы и дзоты. Мосты через Днепр подготовить к подрыву. Выслать разведку в направлении Холм-Жирковский. Усилить сто сороковую артиллерией. Тебе ясен приказ?

— Ясен, товарищ командующий.

— Тогда выполняй.

Следующий мой звонок был на КП двадцать второй армии.

— Василий Александрович, — сказал я генералу Юшкевичу, — сто двадцать шестая и сто тридцать третья дивизии уже на марше?

— Сто двадцать шестая произвела погрузку и в настоящий момент перебрасывается в расположение сорок девятой армии. Со сто тридцать третьей возникла задержка. Не хватает подвижного состава. В настоящий момент полностью осуществил погрузку всего один полк.

— Решаешь проблему?

— Решаю. Железнодорожники обещали напрячься и изыскать необходимое количество состава.

— Хорошо. Кровь из носу, но как можно быстрее надо осуществить переброску этих обеих дивизий в распоряжение командующего сорок девятой армии.

Всё-таки очень хорошо, что мне удалось воспрепятствовать переброске сорок девятой армии на юг! Теперь она будет подпирать тридцать вторую армию Вишневского в случае порыва немцев к Днепру. На юге толк от этой армии был бы, прямо скажем, не очень большой. А здесь она нужна мне просто позарез. Имея в своём распоряжении ещё одну армию, куда легче противодействовать планам противника! Надо сделать всё, что возможно, чтобы немцам не удалось легко и просто форсировать Днепр. Чтобы они умылись своей кровью, пытаясь переправится через реку и захватить плацдармы на её левом берегу. Чтобы быстрый бросок на Вязьму так и остался мечтой Рейнгардта и фон Бока.

Наступило очередное утро очередного дня гигантского сражения, происходящего на огромной территории, сражения, в котором сошлись в смертельной схватке миллионы людей, вооружённые самым смертоносным оружием и техникой. Сражения, в котором противостояли друг другу ум и воля командующих противоборствующими сторонами, их штабов и командующих соединениями, которые находились в их подчинении. Сражения, которому было дано решить исход войны. Ибо сколько бы не одержала затем побед сторона, которой было суждено проиграть это сражение, и напротив, сколько бы неудач впоследствии не было бы суждено претерпеть стороне, победившей в этой схватке, это уже не играло никакой роли. Победитель в этом сражении становился победителем во всей войне, а проигравший неизбежно проигрывал всю войну в целом. И это прекрасно понимали те люди, что сейчас руководили перемещениями массы войск, те, кто искал очередное слабое место у своего противника, чтобы, нанеся удар в это место, похоронить планы и надежды своего врага на победу.

— Немцы вводят в бой крупные силы, — озабочено сказал мне Соколовский, — не уверен, что наша оборона выдержит их удары.

— Вот теперь ты, Василий Данилович, понимаешь для чего я так настаивал на слиянии Западного и Резервного фронтов? — спросил я своего начальника штаба.

— Да, теперь понимаю.

— К счастью, решение принято. Лучше поздно, чем никогда.

В этот момент раздался телефонный звонок. Я поднял трубку и услышал в ней голос первого секретаря Смоленского обкома партии Дмитрия Михайловича Попова, являющегося по совместительству членом Военного совета Западного фронта.

— Иван Степанович, очень тревожные новости, — сказал мне Попов.

— Что случилось?

— Телефонистка из Вязьмы позвонила в Холм-Жирковский, проверяла связь. А ей оттуда отвечают по-немецки!

— Ясно. Спасибо тебе, Дмитрий Михайлович.

— Что случилось? — повернулся ко мне Соколовский.

— Немцы захватили Холм-Жирковский.

После этого новости посыпались как из рога изобилия.

Сначала позвонил Мичугин и взволнованным голосом сообщил мне, что по данным авиаразведки большая механизированная колонна противника подошла к Холм-Жирковскому.

— На улицах города мои лётчики засекли скопление танков и бронетранспортёров противника. Холм-Жирковский захвачен фашистами! — завершил свой доклад Фёдор Георгиевич.

— Фёдор Георгиевич, надо немедленно поднять авиацию и организовать штурмовку немецкой колонны, прорвавшейся к Холм-Жирковскому. Ты понял меня?

— Понял. Уже, Иван Степанович, уже. По моему приказу подняты два полка для штурмовки колонны противника.

— Очень хорошо.

Не успел я опустить трубку, как раздался новый звонок. Это звонил генерал Вишневский.

— Товарищ командующий мобильная группа противника только, что захватила мост через Днепр у Глушково и переправилась на левый берег.

— А что, мост не был взорван? — ледяным тоном спросил я Вишневского.

— Не успели, товарищ командующий.

— А мост у Тихоново?

— Взорвали.

— В общем так, Сергей Владимирович, немедленно атакуй противника и во чтобы то ни стало выбей его с левого берега. Мост уничтожить! Ты понял меня?

— Понял.

— Не выполнишь мой приказ — пойдешь под трибунал. Вместе с этим своим комдивом. Кстати, сто сороковая успела занять оборонительные рубежи на левом берегу Днепра?

— Занимает.

— То есть как я понял, позиции полностью не заняты? Отлично! Немедленно выезжай в Глушково и лично, я подчёркиваю, лично организуй атаку. Немцы прорвались малыми силами. Это разведчики-мотоциклисты. Танков и тяжёлого вооружения у них нет. Подтяни артиллерию с миномётами и расстреляй их. Промедлишь до вечера — на этот плацдарм немцы успеют перебросить и артиллерию, и бронетехнику. Времени у тебя в обрез! Выполняй. И не дай Бог, ты допустишь форсирование немцами реки в другом месте. Если это произойдёт, лучше сразу стреляйся!

Закончив разговор с Вишневским, я со злостью бросил телефон на рычаги.

— Что случилось? — спросил меня Соколовский.

— Немцы захватили мост у Глушково и переправились по нему на левый берег. К счастью, малыми силами. Судя по всему это обычная группа мотоциклистов. Но тем не менее, Вишневский всё проспал. Мост, видите ли, не успели взорвать! Что у его там за комдив? Оказывается, в довершение всего сто сороковая