Ада 2 - Гала Мрок

— Немного дофамина не помешает.

— Благодарю, — принимаю плитку, слегка улыбаюсь.

Наблюдаю за сценой сестёр: Эмма гладит Миру по волосам, шепчет что‑то успокаивающее, а девочка прижимается к ней, кладет голову на плечо. В груди теплеет. Нет дружбы крепче той, что между родными сестрами — связь, проверенная кровью, временем, испытаниями. Становится даже грустно и завидно, что у меня нет такой. У меня есть Кайл, но это другое. Да и есть ли он у меня?

Кайл ловит мой взгляд, чуть склоняет голову. Сглатываю комок в горле.

— Так, — хлопаю в ладоши, стараясь не выдать эмоций. — Нам пора. До Монса осталось не больше пары часов езды.

Эмма поднимает глаза, кивает. Лицо все еще бледное, но в глазах уже нет той пустоты.

— Мы готовы, — она помогает Мире застегнуть куртку. — Правда, Мира?

Девочка кивает, берет сестру за руку. В другой руке держит дракона. Смотрит на меня, потом на Кайла.

— Отлично. Тогда собираемся. Кайл, заводи машину.

— Мира, пойдём, поможешь? — он кивает на выход.

Она бодро машет головой и практически вприпрыжку идёт следом. У двери оборачивается, робко улыбается Кайлу. Он подмигивает ей в ответ, и девочка смущаясь выскальзывает за ним наружу.

— Как ему удается расположить к себе детей? — я смотрю им вслед, пока они не скрываются за углом.

— Говорят, дети чувствуют, когда к ним обращаются с добром, а когда со злом, — пожимает плечом Эмма.

— Если бы дети чувствовали это, то не становились жертвами маньяков… — возражаю, застегиваю молнию рюкзака.

Эмма косится на меня, в глазах читается испуг. Она инстинктивно делает шаг вперед.

— Да не бойся ты, — ухмыляюсь смотря на нее. — Кайл не маньяк. С ним девчонка в безопасности.

Эмма медленно кивает, но напряжение в её плечах не проходит сразу. Она смотрит туда, куда ушли Кайл с Мирой, и, кажется, взвешивает мои слова.

Закидываю рюкзак на плечо, указываю на клетчатую сумку, в которую мы собрали всё съестное, что удалось найти в доме:

— Бери сумку, поехали.

— Хорошо, только… мне в туалет нужно, — Эмма поджимает губы, слегка краснеет. — Пять минут.

— Иди, ждём тебя в машине, — беру кружку со стола, делаю последний глоток остывшего кофе. — Как же не хочется туда выходить, — бормочу под нос и выхожу на улицу.

Воздух снаружи пахнет мокрой землей и гарью, где-то рядом тлеет костёр или сгоревшая техника. Свинцовые тучи давят тяжестью. Оглядываюсь по сторонам: ни движения, ни подозрительных звуков. Пока тихо.

Кайл уже у машины — открывает заднюю дверь, помогает Мире забраться внутрь.

— Всё нормально? — спрашиваю, подходя ближе.

— Более чем, — Кайл указывает на двери машины. — Она мне тут целую картину нарисовала.

Оцениваю художества девчонки. На грязном кузове пальцем выведен — цветок с кривыми лепестками и зубастый человечек с сердцем в руке. Он недвусмысленно подносит его к открытому рту, явно собирается съесть.

— Да уж, — выдыхаю облако пара. — Нормального тут мало…

Кайл кивает, ухмыляется краешком рта:

— Детская логика: мир рушится, а мы рисуем монстров с сердцами.

— Эта мертвец жрущий сердце, — бурчу я. — Давай в машину, не хочу мерзнуть.

— А Эмма? — хмурится Кайл, открывая водительскую дверь.

— В туалете, — сажусь в машину.

Мира, сидящая на заднем сиденье, поднимает глаза от дракона.

— Сестра сейчас придет, — успокаиваю ее.

Девочка кивает, прижимает игрушку к груди. Кайл заводит двигатель, салон чуть прогревается. Он стучит пальцами по рулю, поглядывает в зеркало заднего вида на дверь дома.

— Долго она там… — бормочет он.

— О, — смотрю на рюкзак на коленях, — почему не сказал мне закинуть его в багажник?

— Да я откуда знаю? Может, он тебе тут нужен, — морщится Кайл.

Обхожу машину, открываю багажник, закидываю рюкзак. Потягиваюсь, разминаю мышцы шеи.

— Извините, что пришлось ждать, — Эмма, ежась, выходит из дома. В руках — увесистая сумка.

— Было бы гораздо хуже, если б в дороге приспичило, — резюмирую, направляясь к своему месту.

— Это точн…

Глухой удар. Тяжёлый выдох — и душераздирающий крик, уносящий моё сердце к земле. Разворачиваюсь на месте, щёлкаю затвор автомата.

За багажником на земле дёргаются ботинки Эммы, взрывают грязь, а между ними извивается кончик розового хвоста.

— Помогите! — надрывно орет Эмма.

Кайл вылетает из машины. Я выпрыгиваю из-за кузова, хватаю на прицел тварь — от вида которой сердце пропускает пару ударов. Холодный пот прошибает тело.

Мутант с длинным хвостом, по выступающему позвоночнику торчат шипы, кожа ярко-розового цвета, как будто обожженная. Ноги широко расставлены, утопают в жиже на земле. Худые длинные лапы разрывают куртку Эммы, острые когти вспарывают грудь.

— Нет! Нет! Пожалуйста! — хрипит Эмма.

Не видя головы монстра, стреляю в спину.

— Ада, стой! — выкрикивает Кайл.

Тварь резко разворачивается. От неожиданности отшатываюсь назад, падаю на задницу, автомат отлетает в сторону. Мразь смотрит на меня круглыми зелеными глазами с вертикальными зрачками. По тупой широкой морде стекает кровь, пасть усеяна мелкими острыми клыками в несколько рядов.

Дергаюсь в сторону автомата. Боль пронизывает руку. Удар в плечо укладывает меня обратно, и тут же тяжёлая туша ставит лапы мне на грудь, выжимая остатки воздуха. Пинаю в живот ногами, но тварь лишь слегка покачивается.

— Кайл, мать твою, стреляй! — дурниной ору, хватая мутанта за холодную, скользкую шею.

— Держись! Осечка! — срывается его голос.

Существо клацает зубами, давит на руки — они дрожат. Ещё немного, и руки сами разомкнут хватку. Отталкиваюсь ногами о колено монстра в попытке выскользнуть из-под него. Длинные когти впиваются в ключицу, дёргают вниз, вспарывая кожу и мышцы.

— Кайл! — сквозь боль ору не своим голосом.

Тварь клацает зубами, цепляет клыком мою щёку. Горячая боль смешивается с ледяным страхом.

Выстрел. Мразь дёргается, подпрыгивает на мне, погружая коготь ещё глубже. В глазах темнеет от нестерпимой боли.

Выстрел. Она заваливается на бок, конечности вытягиваются в судороге и начинают лупить по мне в конвульсиях. Кайл поднимает меня на ноги. Голова кругом, в ушах звон, в глазах темные круги.

— Ты как? — он держит мое лицо ладонями, глаза навыкате от ужаса.

— Жива, — хриплю, стирая кровь с щеки. Под пальцами — липкая рана.

— Пожалуйста… не… не бросайте