Вектор силы - Энтони Гард

Радужка её глаз всё ещё слабо пульсировала остаточным лазурным свечением, которое медленно растворялось, уступая место привычному цвету. Она дышала тяжело и натужно, ловя ртом воздух, а сердце колотилось в ребра, как запертая птица.

Аксель вскочил на ноги, в его руке тускло блеснул тактический палаш. Нужно было выжать всё возможное из секундного шока мятежников.

— Вперед! — Нарышкин взмахнул клинком, указывая в ослепший коридор. — Не дать им опомниться!

Сине-золотые штурмовики, громыхая броней, хлынули на штурм подавленных позиций врага. Белый конденсат скрывал их стремительный бросок, превращая силуэты солдат в безжалостных призраков. Они влетали в доты «Прометеев», сминая оглушенную пехоту прикладами и короткими очередями в упор. Оперативники Канцелярии вновь овладели преимуществом, пусть и ценой весомых потерь.

Палаш Акселя расчерчивал пространство смертоносными дугами. Дар Нарышкина бесперебойно подсвечивал уязвимые зоны в защите бунтовщиков: вот боец «Прометея» только начинает вскидывать автомат, но Аксель уже знает траекторию ствола. Короткий, неестественно резкий нырок под линию огня — и лезвие палаша с хрустом входит в сочленение вражеской брони. Лейтенант двигался с феноменальной ловкостью, проскальзывая между выстрелами, за секунды превращая оборонительный заслон мятежников в кровавое месиво.

Они работали с Асей бок о бок. Хрупкая графиня, превозмогая пульсирующую боль в раненом бедре, прикрывала напарника. Коридор оглушал слаженный ритм их стрельбы. Аксель бил навскидку, укладывая пули точно в стыки шлемов, а Ася короткими, расчетливыми очередями срезала тех, кто пытался обойти лейтенанта с флангов.

Даже без раций, в условиях ЭМИ-изоляции, Нарышкин умудрялся держать контроль над штурмовой группой. Он корректировал стрельбу своих солдат жестами и короткими выкриками. Хлопок по плечу правофлангового — и щит перекрывает узкий лаз. Взмах руки — и двое штурмовиков берут под перекрестный прицел тёмную арку впереди. Под его командованием отряд Тайной Канцелярии шаг за шагом выдавливал «Прометей». Мятежники отступали, оставляя на бетоне тела в черной-красной экипировке.

На секунду показалось, что туннель впереди пуст. Бетонная кишка коридора выглядела абсолютно безжизненной, словно бункер вымер за одно мгновение. Солдаты уже готовы были ускорить шаг, посчитав, что заслон радикалов уничтожен, но Аксель резко вскинул руку, приказывая отряду замереть. Оптический обман пустой галереи не мог обмануть его обострившиеся чувства. Ложное спокойствие туннеля резонировало с тяжелым предчувствием в груди, а неоновые нити его тактического предвидения, обычно помогавшие в бою, вдруг тревожно задрожали, предупреждая: опасность не ушла, она просто затаилась во тьме, выжидая идеальный момент для удара.

Но стоило авангарду вплотную приблизиться к узкому повороту, ведущему к центральному залу, как иллюзия безопасного коридора лопнула, обнажив смертоносный оскал очередной засады. Дар Акселя не просто забил тревогу — он буквально взорвался мириадами красных нитей. Как командир, Нарышкин привык контролировать хаос боя, видя шаги врага наперед, но сейчас его тактическая сетка превратилась в сплошное кровавое марево. Все приказы, маневры и укрытия потеряли смысл. Куда бы ни дернулся отряд, впереди была только смерть.

Ловушка захлопнулась. Из-за угла, заполняя собой всё пространство от пола до потолка, с оглушительным рёвом вырвался яростный вал жидкого химического пламени. Они наткнулись на огнемёты. Поток напалма выжег остатки кислорода в туннеле за долю секунды.

И тогда вперед шагнула она.

Маленькая, хрупкая графиня Долгорукова встала в самый центр узкого коридора, закрыв собой штурмовую группу. В её глазах не было колебаний — только ослепительный лазурный свет. Она резко выбросила руки навстречу несущейся волне пламени.

Именно тогда Аксель окончательно, до щемящей боли в груди понял, что любит её. Среди копоти, крови и свистящего свинца, эта тонкая девчонка одна удерживала первобытную ярость термического ада. И в это мгновение Ася была по-настоящему прекрасна.

Она подчинила чужое пламя. Чистая сила намертво вклинилась в бушующий поток, ломая его физику. Бушующий напалм, послушный её воле, закрутился в багровый вихрь. Изящным жестом Ася перенаправила энергию, и огненный смерч унёсся назад в темноту, плавя бронеплиты и выжигая позиции бунтовщиков.

Туннель заполнил запах гари и треск догорающего топлива. Вражеский заслон перестал существовать.

Ася опустила руки. Изнуренная, она победно улыбнулась вполоборота, вытирая сажу со щеки:

— Видал, как могу?..

Договорить она не успела.

Глухо бахнуло противотанковое ружье. Кумулятивный вольфрамовый снаряд разрезал пространство.

Крик застрял в горле Акселя. Сердечник из сверхплотного металла насквозь прошил грудь улыбающейся Аси.

Время остановилось. Торжествующая улыбка застыла на её губах, ореховые глаза удивлённо распахнулись, стремительно теряя свет, а тело девушки по инерции качнулось назад.

Глава 11. Стекло и сталь

Среди бунтовщиков не выжил никто.

Туннель вымер, оставив после себя лишь удушливый запах сгоревшего кевлара, багровые разводы выкипевшего напалма и хрустящий ковер из стреляных гильз.

Начался обыск. Двое сине-золотых оперативников методично вскрывали распределительные щиты серверной. Металлические штекеры экспресс-дамперов вошли в гнезда коммутаторов; на черных блоках внешней памяти ровно замигали неоновые индикаторы, выкачивая зашифрованные логи.

Чуть поодаль боец работал ювелирными щипцами: он сантиметр за сантиметром извлекал из обгоревшего нутра шредера уцелевшие бумажные ленты, бережно укладывая их в герметичные вакуумные пакеты.

Губы графа Орлова шевелились. Но Аксель ничего не слышал.

Звуки внешнего мира долетали до него сквозь толщу вязкого тумана. Перед глазами стояла только Ася.

Улыбка на её лице. Родные глаза, стремительно теряющие свет. И этот беззвучный кумулятивный удар. Аксель закрывал глаза — Ася падала назад. Он открывал их — она снова ловила грудью вольфрамовый сердечник. Мир сузился до размеров этой кошмарной ментальной клетки, из которой невозможно было вырваться. Память буксовала на ровном месте.

Он смутно, рваными вспышками, помнил, что случилось после. Помнил, как внутри него лопнул какой-то предохранитель, и дикая, совершенно чуждая его ледяному роду, ярость затопила вены. Линии вероятностей тогда вспыхнули кровавым неоном. Ведомый этой слепой силой, он практически мгновенно преодолел простреливаемый коридор. Скользящий подкат, хруст ломаемых шейных позвонков. Палаш, безжалостно крошащий чёрные шлемы «Прометея». Он поубивал всех в том доте. Кромсал металл и плоть, пока сталь не перестала звенеть. А потом… потом они встретились с группой Орлова и вскрыли финальный зал. Освободили Юсупова.

Всё как в тумане. Всё серое, безвкусное и пустое. Аксель посмотрел на свои ладони, испачканные чужой кровью. Зачем теперь всё это? Зачем эта победа? Линия её судьбы оборвалась окончательно.

— Вы отстранены, лейтенант.

Гул в голове Нарышкина резко отступил. До Акселя наконец дошёл смысл слов командира.

— Отстранён? — голос Акселя сорвался. Он сделал шаг вперёд, нагло нарушая рамки придворного этикета. — Мы выполнили задачу! Заложник спасён!

Орлов буквально выжигал Акселя взглядом. Угольный композит штурмового доспеха иссечен каменной крошкой, баллистический плащ выгорел до кевларовой основы —