Вектор силы - Энтони Гард

ведь так и не научился по-настоящему управлять этой проклятой силой. Гадкий утёнок в семье, где прорицание было столь же естественным, как дыхание. Перед глазами на миг всплыл образ отца, который читал грядущее, словно раскрытую книгу, выстраивая безупречные многоходовые комбинации на годы вперёд. Вспомнилась и сестрёнка, способная улавливать тончайшие вибрации чужих судеб не хуже отца. На их фоне Аксель всегда оставался слепым недоучкой. Он до сих пор до конца не понимал, по каким законам живет их семейный дар, почему призрачные неоновые нити то вспыхивают перед глазами идеальной сеткой, то вдруг рвутся и ускользают, оставляя его один на один с пугающей неизвестностью.

Он сделал глубокий вдох сквозь сжатые зубы, пытаясь унять дрожь в пальцах. Сейчас было не время для рефлексии.

Аксель открыл глаза. Мир вернул свои прежние очертания, линии вероятности обнадёживающе мерцали, не предрекая беды. В этот миг молодой лейтенант ощутил её взгляд — обжигающий на пронзительном морозе, словно прикосновение к обнажённой коже.

Ася стояла совсем рядом, ловя широко раскрытыми глазами его прерывистое дыхание. В её взгляде застыло беспокойство. Чистый, неприкрытый страх за него одного, который она не успела спрятать под маской безупречного бойца. На мгновение для Акселя исчезло всё: и гарь, и ледяной ветер, и замерший впереди командир. Между ними замкнуло невидимый провод. По нервам ударила мучительная недосказанность.

Акселю до боли захотелось притянуть её к себе, просто обнять. Но стоило ему заметить её обеспокоенный взгляд, как Ася испуганно оборвала контакт. Она порывисто отвернулась к обледенелой земле, пытаясь скрыть оглушительный стук сердца.

Аксель заставил себя выдохнуть и посмотреть вперед.

Линии вероятностей приближались к центру заснеженной площадки, дрожали цифровой рябью и гасли. Пространство вокруг графа Орлова оставалось слепым пятном. Тёмная фигура командира у ворот бункера словно закручивала реальность вокруг себя. Будущее бессильно соскальзывало с его плеч. Аксель молча стиснул зубы.

Орлов сделал глубокий вдох, заставляя бушующую внутри бурю подчиниться железной воле. Глаза его сомкнулись. Бешеный стук сердца, разогнанного безумием затяжного прыжка, послушно пошёл на спад. Дыхание выровнялось, превратившись в едва уловимый шелест, и колючий вихрь метели для него просто перестал существовать. Мир сузился до одной-единственной точки.

Хищный щелчок разорвал тишину — сработал потайной механизм трости. Из изящных ножен, скользнув подобно серебряной змее, явился узкий граненый клинок. Лишняя теперь оболочка упала на камни.

Граф пришел в движение. Это не было похоже на стандартные боевые стойки — его движения напоминали текучее искусство тайцзицюань, переродившееся в смертоносную технику дворянского фехтования. Орлов ступал мягко, медитативно, чертя острием клинка безупречные круги. Он походил на невидимого дирижера, который подчинял своей воле саму ткань мироздания, стягивая буйные энергетические потоки ущелья в единый пульсирующий узел. Воздух вокруг словно загустел, искажая пространство легкой рябью.

Где-то на периферии раненый боец «Прометея» издал последний, булькающий хрип и затих.

«Сердце не выдержало?», — зафиксировал сознанием Аксель, скользнув взглядом по замершему бунтовщику. Мысль обожгла догадкой: «Неужели граф предвидел то, к чему я оказался слеп?»

И в этот миг Орлов распахнул глаза.

Бум!

Ущелье содрогнулось от чудовищного кинетического удара, заложившего уши. Метровая толща стали, защищавшая центр массивной гермодвери, с оглушительным скрежетом подалась и прогнулась внутрь, словно лист фольги.

Орлов сделал еще несколько быстрых круговых движений клинком, намертво впиваясь невидимыми кинетическими когтями в искалеченный металл. Его лицо покраснело от чудовищного напряжения, вены на висках вздулись. Граф выбросил вперед свободную руку в черной коже и яростным рывком дернул ее на себя.

Орлов не остановился. Клинок в его руке выписал еще несколько молниеносных дуг, намертво вонзая невидимые кинетические когти в искореженный, стонущий металл. Лицо графа налилось кровью от запредельного напряжения, на висках опасно вздулись тугие вены. Собрав силы в единый тугой узел, он выбросил вперед свободную руку и с яростным рывком дёрнул её на себя.

Стальной монолит бункера отозвался оглушительным стоном, словно раненый зверь. Тонны укрепленного сплава на глазах у потрясенных штурмовиков начали неестественно гнуться, сминаться и корёжиться, поддаваясь невидимому прессу. Вековые титановые петли, намертво вмурованные в первозданный гранит скалы, затрещали, лопаясь и вылетая из своих пазов вместе с каменным крошевом.

— Всем приготовиться! — рявкнул Орлов.

Граф вскинул обе руки, закладывая финальный удар. Он собирал, соскребал самые крохи, последние капли ускользающей силы в один-единственный, сокрушительный рывок. Из груди его вырвался яростный, хриплый крик — выжимая себя до последнего нервного окончания, сжигая внутренний резерв дотла, Орлов буквально сорвал многотонную гермодверь.

Искалеченная стальная махина рухнула наружу, подняв тучу пыли и ледяной крошки.

Орлов обессиленно рухнул на одно колено. Сила снова ушла, оставив лишь звенящую пустоту. Он тяжело дышал, уперевшись дрожащими руками в обледенелый бетон, не в силах даже поднять головы. Его внутренний источник был выжжен до дна. Но путь был открыт.

— Пошли, пошли! Закрыть командира! — первым опомнился Аксель. Его крик сорвал штурмовиков с места.

Оперативная группа сине-золотой лавиной ворвалась в распахнутый зев бункера. Впереди, громыхая броней, шли щитоносцы. Их массивные ростовые щиты из композитных сплавов приняли на себя яростные очереди бойцов «Прометея», высекая снопы искр.

Из-за спин щитоносцев, с ювелирной точностью, заработали штурмовые винтовки поддержки. Пространство бетонного мешка заполнилось оглушительным грохотом и едкой пороховой гарью. Два бойца третьей линии слаженным движением забросили в глубину амбразур светошумовые и наступательные гранаты.

Мятежников просто раздавило этим безжалостным натиском. Солдаты Тайной Канцелярии двигались текучими двойками, методично зачищая каждый угол, каждую техническую нишу. Это была хладнокровная, профессиональная жатва. Тройка штурмовиков левого фланга короткими очередями срезала выживших радикалов, целясь точно в сочленения брони и визоры шлемов. Никаких криков, никаких лишних радиопереговоров — только механический треск затворов и звон падающих на бетон гильз. Мятежников, зажатых в замкнутом пространстве, буквально перемололо плотностью перекрестного огня.

Сине-золотая волна спецназа, не сбавляя темпа, перешагнула через тела в черной экипировке и покатилась дальше — вглубь подземных лабиринтов, неумолимо приближаясь к тактической развилке.

Орлов замер на развилке. Полумрак уходящих вглубь горы туннелей дышал сыростью и гулким эхом спешных шагов отступающего противника. Граф перенес вес на трость. Его лицо было почти серым от ментального истощения. Штурмовая группа замерла за его спиной монолитной стеной, держа сектора и не издавая ни звука — только размеренное дыхание сквозь фильтры респираторов.

— Нам нельзя оставлять врага за спиной, — отчеканил граф. — Разделяемся на две группы, чтобы исключить удар во фланги и тыл. Сходимся в центральном зале. Работать чисто. Команда «А», действуйте.

Ася и Аксель с легкой улыбкой переглянулись.

* * *

В замкнутом пространстве Аксель действовал как совершенная машина для убийства. Его дар просчитывал