Вектор силы - Энтони Гард

— Графиня, прекратите этот симфонический оркестр. Вы так громко стучите зубами, что бунтовщики засекут нас еще до посадки.

Она недовольно покосилась на него из-под насупленных бровей, смешно шмыгнув покрасневшим носом.

— Не все рождены в ледяных чертогах, Ваше Сиятельство.

Нарышкин лишь молча отстегнул магнитный замок тактического ремня. Без единого слова он плавно пересел в соседнее кресло. Плечо в плечо. Откинул голову на подголовник и закрыл веки.

Сквозняк из-под уплотнителя десантного люка мгновенно потерял напор. Поток ледяного воздуха замедлился, задрожал и замер, превратившись в неподвижное, прозрачное марево. Стужа отступила. Княжич перехватил контроль над физикой отсека, замкнув температурный баланс в радиусе полуметра. Самый холодный человек на борту вертолета парадоксально стал для неё источником уютного тепла — мороз теперь просто обтекал Асю стороной, разбиваясь о невидимый кокон.

— Устав запрещает нарушать дистанцию в десантном отсеке, господин лейтенант, — тихо, сквозь гул винтов проговорила Ася.

— На правах старшего по званию — разрешаю, — так же тихо ответил Аксель. — Мне только не хватало, чтобы вы завтра слегли с температурой. Кто меня прикрывать будет?

Тряска десантного отсека сменилась мерным, убаюкивающим гулом. Ася плотнее прижалась к плечу Акселя, и этот жест невольно выдернул её из ледяного кошмара горной базы на три года назад, в душистый свет Георгиевского зала.

Тогда он тоже стоял непозволительно близко. Их представили по всем правилам имперского этикета — через церемониймейстера, с полным перечислением титулов до седьмого колена. Графиня Долгорукова и княжич Нарышкин.

— Ваше Сиятельство, — присела она в безупречном реверансе, опустив взгляд на его начищенные до зеркального блеска туфли. На ней было платье цвета бургундского вина, корсет впивался в рёбра, не давая сделать глубокий вдох.

— Ваше Сиятельство, — склонил голову Аксель.

По паркету от их ног поползли две тонкие дорожки инея, мгновенно испаряясь под теплом хрустальных люстр. Этикет требовал светской беседы о погоде или последнем императорском указе. Но они оба чувствовали глухую вибрацию чужой силы под кожей собеседника.

— Говорят, ваш предок заморозил реку в битве при Гросс-Егерсдорфе, чтобы пропустить кавалерию, — нарушила молчание Ася, поднимая глаза. В ореховой радужке плясали отблески свечей.

Аксель позволил себе едва заметную усмешку уголком губ — дерзость, недопустимая при первом знакомстве.

— Это семейная байка, — скромно отмахнулся Аксель, однако про себя отметил осведомлённость собеседницы. — Прадед просто не хотел, чтобы штыкам Румянцева досталась вся слава. Впрочем, если верить байкам, ваш предок знатно повеселил Петербург, когда из-за простой попытки прикурить сигару Великого князя выгорела половина Гостиного двора.

— Ох уж эти слухи, — едва сдерживая смех, парировала Ася.

Аксель протянул ей руку. Его ладонь была прохладной даже сквозь белую перчатку лайки. Когда их пальцы соприкоснулись, воздух между ними тихо затрещал от столкновения потенциалов. Каждый сохранил для себя фантомное ощущение чужого дара — леденящий холод, пробравшийся до самого сердца Аси, и призрачное тепло, опалившее кончики пальцев Акселя.

Они вальсировали. По всем правилам этикета: ровно двенадцать сантиметров между их корпусами, правая рука Акселя строго на уровне лопаток Аси, левая сжимает её пальцы лишь кончиками — прикосновение должно быть ощутимым, но не собственническим.

— Ваше Сиятельство сегодня преступно рассеянны, — произнёс Аксель, ведя её в повороте так безупречно, что ни одна складка её платья не дрогнула. — Вы пропустили смену такта.

— Я считаю секунды до полуночи, когда вы наконец перестанете дышать мне в висок льдом, Нарышкин, — ответила она, глядя поверх его плеча на кружащиеся люстры.

— Это называется «поддержанием температурного режима партнёрши». Пункт восемь дробь два Устава придворного церемониала. К тому же ваш отец смотрит на нас через лорнет с галереи. Если я отстранюсь, он решит, что я не уважаю ваш род.

Финальный щелчок его парадных каблуков по лакированному паркету внезапно превратился в скрежет перегруженного металла. Образ залитого огнями зала разбился, как хрупкое стекло. В ту же секунду сладковатый аромат свечного воска и дорогих духов испарился, уступив место удушливой вони авиационного керосина и старой оружейной смазки. Вой метели за бортом «Нетопыря» окончательно похоронил под собой отголоски вальса.

Реальность вернулась во всём своём ледяном уродстве, и лишь ощущение его руки на её спине осталось неизменным — тем самым осязаемым, единственным островком спокойствия посреди хаоса.

Ася плотнее прижалась к его плечу, перенимая это странное, спасительное спокойствие. На долю секунды подняла взгляд. Огромные ореховые глаза. Секундная вспышка неуместного на передовой тепла — и взгляд тут же погас, уступив место маске холодности.

Аксель едва заметно дёрнул уголком губ. Подавил глухой, неуместный импульс прикоснуться к её лицу. Вместо этого его пальцы привычно скользнули вниз — проверить затвор её оружия. Чёткий механический ход, металл сухой и чистый.

Внутренний такт и жёсткий регламент ведомства заставляли держать дистанцию надёжнее любых замков. Но Команда «А» была готова к любому адскому пеклу.

Глава 9. Прыжок в бездну

Ася отвела взгляд и посмотрела в угол кабины. Там, поглощённый глубокой тенью, о чём-то размышлял граф Орлов. Его личный экзоскелет, состоявший из угольно-чёрного композита, казался продолжением темноты. Лишь серебряное тиснение на баллистическом бронеплаще едва заметно бликовало в полумраке, подчёркивая ширину его плеч.

— Ваше сиятельство, — Ася уверенно обратилась к командиру. — Я знаю ваш боевой опыт. Но… пожалуйста, не ищите повода для героизма. Оставьте чёрную работу нам. Вы слишком ценны для Империи.

Орлов медленно повернул голову. На секунду его жёсткий взгляд зафиксировал лицо девушки, и в самой глубине зрачков промелькнуло нечто непривычное — мимолётная, почти отцовская мягкость.

— Сомневаетесь во мне, графиня Долгорукова? — с лёгкой иронией спросил Орлов.

Ася стушевалась, щёки вспыхнули румянцем.

— Нет, Ваше сиятельство, что вы! По оперативным сводкам, у «Прометея» в этом секторе тяжёлое вооружение, включая кумулятивные заряды. Я лишь напоминаю про тактическую целесообразность. Вы наш главный козырь, граф. Не хотелось бы остаться без него на нижних ярусах.

Нарышкин откинулся на спинку сиденья, с искренним удовольствием наблюдая, как она оправдывается.

— Асия, вы, видимо, недостаточно внимательно читали личный профиль графа, — подмигнул он, заставив девушку возмущённо надуть губы.

— Какой? — огрызнулась она вполголоса. — На котором через всю обложку налеплен штамп «Совершенно секретно» и три имперские печати?

— Вот именно, — хмыкнул Аксель.

Нарышкин был прав: они оба знали, на что способен их командир, но одно дело — сухие отчёты о зачистках прошлых лет, и совсем другое — реальный боевой выезд. Орлов всегда воевал на острие, презирая штабные блиндажи, и Ася, как опытный тактик, прекрасно понимала: глава Канцелярии снова пойдёт первым. И её неуставное «не лезьте