Вектор силы - Энтони Гард

— Чайник? — в трубке раздался короткий смешок. — Мне бы чего пожрать.

— Найдём! Давай, шевелись. Жду.

Ника бросила телефон на стол и глубоко вздохнула, пытаясь унять волнение. Сердце заколотилось. Токарев никогда не звонил просто так, тем более в такой час. «Опять вляпался, ходячая катастрофа, — подумала она, потирая затёкшую шею. — И снова мне тебя выручать». Ника была на два года младше Вани, но в их маленьком союзе осколков разбитых семей прочно заняла роль старшей сестры. Ваня умел только идти напролом и держать удар. А зализывать раны и просчитывать ходы всегда приходилось ей. Куда бы он делся без её вечного ворчания?

Ника стянула с шеи пластиковые защитные очки, швырнула их на верстак — те глухо звякнули о металлическую линейку — и сразу направилась к кладовке. Мысли лихорадочно перебирали скудное содержимое аптечки: где-то между коробками с конденсаторами лежали рулоны широкого бинта, спирт для протирки плат и запечатанный флакон перекиси.

На ходу она махнула рукавом штормовки по лицу, размазывая по коже въевшуюся сажу, и жёстким движением перевязала растрёпанные медные волосы тугой резинкой. Время поджимало.

Ника торопливо заскользила в узких проходах между верстаками, наводя относительный порядок — просто сгребала локтями в стороны инструмент и обрезки изоляции. На очистившийся край стола опустились две фаянсовые кружки. Из микроволновки поплыл запах специй: среди хаоса из проводов и транзисторов примостились два пластиковых контейнера с дымящейся лапшой, заветренный бумажный пакет со вчерашним фастфудом и раскрытая, пускающая сладкий аромат пачка овсяного печенья. Самый роскошный ужин, на какой только была способна её мастерская в полночь.

В тишину коридора ворвался резкий звук. Входная дверь со скрежетом распахнулась, впуская внутрь сквозняк и запах бензиновой гари.

Иван стоял в дверном проёме, тяжело привалившись плечом к косяку. Ника в один взгляд оценила его мертвенную бледность и неестественную осанку. Она вмиг подскочила к нему, обвила рукой спину и осторожно подхватила под локоть, помогая дойти до стула. Иван безвольно навалился на неё всей своей массой. Стоило ему опуститься на сиденье, как он резко, сквозь зубы зашипел: натянувшаяся ткань куртки дернула присохшие к телу бинты, потревожив швы.

— Едрить твои шестерёнки, Ваня! — выругалась Ника, испуганно разглядывая израненного механика. — Это что такое?! Тебя под комбайн затянуло?!

— Если бы, Никич, — прокряхтел парень, откидывая голову назад и пытаясь поймать ртом прохладный воздух мастерской. — Неприкасаемые. Сам граф Долгоруков решил проверить, какого цвета у меня потроха.

— Долгоруков?.. — эхом отозвалась она. — Ваня, ты с ума сошёл? Постой. Тебя уделал Леон? Ему вроде шесть.

— Родион меня уделал, — огрызнулся Иван. — Смейся-смейся, рыжая бестия!

Ника не стала спорить. Она тут же рванулась к стеллажу, едва не снеся коробку с диодами, и подняла уже бережно приготовленный ею пластиковый кейс аптечки.

— Как тебя вообще угораздило угодить к этим змеюкам-долгохрюкам… Снимай футболку живо. Мне нужно посмотреть, что там эти твои «сиятельства» накошмарили.

Иван мягко перехватил её запястье, останавливая.

— Стой. Врач меня уже заштопал. Швы целы, просто тянет. Жить буду, честное слово.

Ника замерла, всматриваясь в его усталые глаза. В её душе боролись злость на его упрямство и страх за его жизнь.

Ника замерла, так и не выпустив из рук раскрытый пластиковый кейс. Пальцы Ивана, сжимавшие ее запястье, были сухими и горячими, но держали крепко, с той самой упрямой уверенностью, которая ей так нравилась. И так её бесила. Она всматривалась в его осунувшееся лицо, в серые тени, залёгшие под глазами, и молчала. Внутри у неё все клокотало. Злость на его вечную привычку лезть на рожон, не думая о последствиях, отчаянно боролась со страхом за его жизнь.

Она медленно, с силой выдохнула через нос, заставляя себя успокоиться.

Ей невольно вспомнился их позапрошлый май. Тогда этот придурок тоже уверял, что «жить будет», пока она на полной скорости увозила его на мотоцикле. Спастись тогда удалось чудом. Они договорились встретиться на углу у парка, где Ника и ждала его, мысленно ругая за опоздание, когда мимо неё пробежала перепуганная девчонка-первокурсница. Ника перехватила её, чтобы узнать, что стряслось. И, стоило девахе всхлипнуть, что там, в подворотне, за неё вступился какой-то парень, как Ника сразу всё поняла.

На ходу выдернув из кофра разводной ключ, она влетела во двор юзом прямо в эпицентр бойни, где Ваня уже осел на землю. Ника не раздумывая шандарахнула вожака хулиганов, и вырвала ручку газа под аккомпанемент летящих в спину кирпичей, когда друг запрыгнул на заднее сиденье. И вот опять то же самое. Только теперь вместо дворовых парней против него ополчились столичные хищники с «голубой кровью», от которых на мотоцикле уже не уедешь.

— Дурак ты, Токарев. Не надоело шишки набивать? — она отложила аптечку и уселась напротив, подперев подбородок кулаками. — Ладно. Как ты с ними поцапался? И зачем приехал? Говори уже, пока я от любопытства не треснула.

* * *

Ледяная вода из старого медного крана помогла Ивану окончательно прийти в себя. Переодевшись в чистую сухую толстовку, которую Ника заботливо выудила из глубин своего шкафа, он почувствовал, как мышцы спины наконец-то начинают расслабляться. Здесь, в пропахшем канифолью полуподвале, Ваня чувствовал себя по-настоящему дома — гораздо больше, чем в своей унылой пустой однушке. Каждый стеллаж, каждая коробка со старыми транзисторами и даже тихий стрёкот кулера на ноутбуке казались ему родными.

Напряжение, весь день державшее Ивана в тисках, наконец начало отпускать. Они принялись за ужин, прямо из пластиковых контейнеров вылавливая вилками китайскую лапшу. Ника сидела напротив; она то и дело пододвигала к нему пачку печенья, ворчливо сетуя, что ему позарез нужны быстрые углеводы, и следила, чтобы он съел всё до последней крошки. Иван неторопливо отпивал горячий, крепкий чай, чувствуя, как с каждым глотком по телу разливается благословенное тепло.

В эти полчаса они не говорили о делах. Опасные тайны, титулы и окровавленные бинты словно остались там, за входной дверью, в холодном ночном городе. Здесь, под уютный шумок закипающего на повторе чайника, они лениво подкалывали друг друга, вспоминали нелепые байки, смеялись над какими-то глупостями, упрямо выталкивая из мыслей высокомерных сиятельств.

* * *

Ника задумчиво перелистывала пожелтевшие страницы раскрытого фолианта. Переплёт тихо поскрипывал под её пальцами. Вокруг массивного тома веером раскинулись хрупкие старые свитки — выцветшие схемы плетения силовых линий и пометки на полях о природе кристаллических матриц.

Чуть в стороне, прямо на краю стола поверх сложенной бархатной салфетки, сиротливо примостились два главных героя этого безумного дня.

Амулет, выданный графом Орловым Ивану, сейчас вызывал лишь