Последний берег - Олег Плескач

возился с заклинившим ружьем. Когда, наконец, снова поднял ствол, увидел, как волки набросились на его друзей, облепили, как саранча, и повалили с ног. Лай, хрип и крики наполнили здание. Максим застыл — ужас парализовал его. Трое волков подошли к нему и уставились исподлобья. Ружье Максима рухнуло на пол. Волки рвали его друзей, а он стоял, как вкопанный. Вопль страха и отчаяния застрял в глотке, но рвался наружу.

Секунда, две — и один из волков напрыгнул на него, сбил с ног. Он лежал на спине и чувствовал, как звериные челюсти сковали его по рукам и ногам. Стоявший на нем волк клацнул клыками и вонзил клыки ему в шею. Боль пронзила насквозь. В глазах потемнело.

Яркий свет врезался в закрытые веки, чернота стала бледнеть и растворяться — Максим открыл глаза. Летнее утро ворвалось в распахнутое окошко и разлилось по палатке ярким светом, шум города через окно затёк в «номер». Кольнуло в голове — недавний удар прикладом напомнил о себе. Друзья еще спали, и Максим решил их не будить. Он просто лежал и смотрел в окно, здоровался с новым ясным днём. Но картинки из ночного кошмара еще мелькали перед глазами — он так отчетливо слышал волчий вой во сне, так явственно видел горящие звериные глаза.

«Ладно, — сказал он самому себе, — приснилось и приснилось. Вставать пора, а то завтрак проспим».

Он выпил воды, потянулся и пошел будить друзей.

Поднялись поздно, но завтрак в гостинице еще подавали — шведский стол состоял из рыбы; рогатки или зубатки, оленины, тушенки в банках и какого-то странного салата — в нем друзья распознали мак, рыбий жир, немножко мяса, а еще он слегка отдавал лютиком. Первая ложка застряла во рту и попросилась наружу. Вместе с салатом попросились наружу и все выпитые ночью горячительные напитки. Но Максим задержал дыхание, сосчитал до пяти, резко сглотнул и в ту же секунду запил холодной водой. Борис до такого не додумался, пожевал, а потом с выпученными глазами выбежал из-за стола, скрылся где-то за дверью. Кирилл захохотал.

— Еще бы — столько выжрал вчера!

— Невкусно, но полезно, — оценил Влад и хлебнул воды.

— И калорийно, — прибавил Максим.

— Не знал, что ты следишь за фигурой, — заметил Кирилл. Кажется, ему эта смесь пришлась по вкусу.

— В смысле, питательно, — уточнил Максим.

— Может, еще денёк тут побудем? — предложил Кирилл, — когда еще сюда вернемся? Вряд ли за один день нас достанут.

— В смысле, еще раз тут переночуем, а завтра утром — в путь? — спросил Максим.

После четвертой ложки странного салата он понял, что наелся на целый день.

— Да, — кивнул Кирилл, — сегодня закупимся всем необходимым, вечером — в баню, а утром — в дорогу… Чего не ешь? Не хочешь? Дай, я доем!

И забрал миску Максима, стал с аппетитом уплетать салат.

В этот момент к столу вернулся Борис. Увидев, как Кирилл принялся за вторую порцию этого месива, собрался уже выйти снова. Но Влад сказал ему:

— Есть предложение еще на день тут остаться!

Боря сел за стол, но на салат старался не смотреть.

— Хорошее предложение, — пробурчал он, — и так уже столько отмахали!

Когда доели, подошли к «ресепшн», — там была та же девушка, что и вчера, Марта. Спросили, как найти магазин «Заря».

— На пересечении Площади Независимости и Оленьего проспекта.

— Спасибо, — поблагодарил Максим, — а карта города у вас есть?

— Конечно, — Марта протянула друзьям нарисованную от руки схему «города». Схема напоминала старинный план какой-нибудь крепости. В центре этой круглой крепости, на пустом пространстве, было написано «Площадь Независимости», чуть южнее — Олений проспект.

Пока шли к выходу, Максим вспомнил обрывки из своего страшного сна, волков, заполнивших здание. Вспомнил — и сразу захотел забыть.

Скрип тяжелой двери — и друзья на площади. Туда-сюда снуют по лужам и доскам люди; взрослые, дети, старики — кто с корзинкой, кто с тачкой, кто с какими-то тюками. Пахнет землей и немного — дымом. На парковке, то есть, на привязи, стоят и глядят в землю три оленя. Город живёт своей жизнью.

Прошли через Олений проспект — размятую копытами рыхлую тропинку и увидели нужное здание. С виду — очередная изба из плавника, только с большой пристройкой позади. Над входом — белая доска с надписью «Универмаг Заря».

Вошли — сверху, над дверью, звякнуло.

«И вправду, универмаг, — подумал Максим, — по здешним-то меркам. По сравнению с разложенными на трухлявых поддонах тряпками».

Слово «универмаг» ему нравилось больше, чем «универсам». И хотя означали оба слова одно и то же — универсальный магазин — слово «универмаг», опрятное, упругое и современное, звучало красивее, чем безвкусное нафталиновое «универсам».

На стене за прилавком — удочки, штурвал, старые ружья. На других стенах — ковры, традиционная местная одежда с узорами, сапожки-унты, рукавички.

Из подсобки к прилавку подошел невысокий мужчина в годах, в тельняшке и кожанке.

— Здравствуйте! — поприветствовал он гостей.

— Доброе утро, — ответил Максим, — Айдар?

Лавочник горделиво кивнул.

— Нам нужна лодка, — сходу начал Максим, — на четверых. И попрочнее.

Айдар оглядел друзей.

— Для рыбалки?

— Для дальняка, — ответил Влад.

Айдар снова обвел гостей взглядом, словно оценивал серьезность их намерений.

— А деньги у вас есть?

— Есть-есть, — ответил Влад и помахал мешком. Из мешка пахнуло мясом и рыбой, а на дне звякнуло.

— Минуту, — ответил Айдар. Лицо его заметно оживилось.

Ушел в подсобку и вскоре вернулся с большой серой сумкой. Положил сумку рядом с прилавком, расстегнул.

— Четырехместная, — начал описывать Айдар, — надувная, из армированного ПВХ, фанерный поддон, сварные швы, насос в комплекте.

— Грузоподъемность?

— Четыреста килограмм!

— Впритык, — заметил Влад.

— Впритык, — согласился Максим.

— Последняя, — предупредил Айдар, — техпаспорт есть, она же новая… Почти. Только два раза на ней ходили. И то недалеко.

— Мы надуем и проверим, — заявил Максим. Как-то слишком гладко всё шло, и именно это его напрягало.

— Проверяй, — Айдар улыбнулся и кивнул на расстегнутую сумку со сдутой лодкой.

— И во что встанет это чудо? — спросил Кирилл.

— А что у вас есть? — торговец прищурился и посмотрел на Влада с мешком в руке.

— Не так уж и много, — начал прибедняться Кирилл, — если слишком много запросишь за нее, то не будем брать.

Айдар почесал затылок и объявил:

— Ствол, Пять кило оленины, либо десять — рыбы. Плюс десять песцов или одна медвежья шкура.

— Пошли отсюда, — сказал Влад и повернулся к выходу.

— Три кило оленины! — крикнул Айдар, — или пять — рыбы. И двенадцать песцов.

— Бывай, мужик, — усмехнулся Боря и пошел к выходу вслед за Владом.

— Да подождите! — не