Без страха и упрёка 4 - Андрей Борисович Земляной

class="p1">Из цеха они прошли на заводской полигон, расположенный за дальними корпусами и окружённый высоким земляным валом. Мороз здесь чувствовался значительно сильнее, ветер свободно проходил над открытым пространством, поэтому люди застегнули воротники, а оружейники, занявшие стол под навесом, начали раскладывать магазины и коробки с патронами.

Сначала стреляли сами заводские испытатели.

Алексей наблюдал не столько за мишенями, сколько за оружием. Один образец действительно оказался слишком тяжёлым, зато при автоматическом огне почти не уходил в сторону, второй хорошо лежал в руках, но после третьего магазина словил клин, который испытатель устранял почти минуту, третий работал надёжнее остальных, однако приклад был настолько неудобным, что при каждой очереди стрелок немного менял положение головы.

Когда очередь дошла до него, Штурмин снял шинель, передал её капитану и начал с самого тяжёлого образца. Одиночными оружие стреляло мягко, отдача ощущалась значительно слабее винтовочной, а на ста метрах пули легли вполне прилично, но стоило перевести переводчик на автоматический огонь, как стало ясно, что конструкторы всё ещё мыслят скорее винтовкой, способной стрелять очередями, чем новым видом индивидуального оружия.

Алексей отстрелял магазин, проверил патронник и положил образец на стол.

— Хорошая штука.

Конструктор заметно оживился.

— Правда?

— Но для пулемёта слишком слабо, для винтовки слишком тяжёлый, а как автомат пока неудобный. Но бьёт действительно хорошо.

Оживление исчезло, зато директор тихо кашлянул, скрывая улыбку.

Следующий образец понравился значительно больше. Он был легче, короче, магазин менялся удобнее, фиксировался чётко, а при стрельбе короткими очередями оружие хотя бы позволяло удерживать первые две-три пули возле цели. После двадцати выстрелов произошла задержка, Алексей автоматически дёрнул затвор, выбросил перекошенный патрон и продолжил стрельбу, а закончив, несколько секунд рассматривал оружие, прежде чем вернуть испытателю.

— Вот это куда интереснее.

— Почему? — сразу спросил один из конструкторов.

— Потому что после двух минут общения с ним мне ничего не хочется переделывать немедленно. Да, приклад нужен немного короче, рукоятку удобнее и больше отогнуть назад, магазин бы на тридцать патронов и сделать его таким, чтобы солдат мог поменять в рукавицах, но в целом уже похоже на то, что мне хотелось бы взять в разведвыход.

— А штык?

Алексей посмотрел на инженера, потом на оружие.

— А что штык?

— В требованиях предусматривается возможность штыкового боя.

— Штыковой бой? — Алексей удивился. — А в качестве лопаты они не хотят его использовать? Или, например, как лом или в виде лесенки? Что за бред? Подготовьте мне копию этого требования, хочу обсудить это с комиссией по вооружению Генштаба.

Несколько человек рассмеялись, а молодой конструктор, задавший вопрос, тоже улыбнулся и больше спорить не стал.

До обеда они отстреляли почти тысячу патронов, умудрившись сломать ещё один образец и окончательно испортить другой, у которого сначала начал люфтить магазин, затем перекосило патрон, а после попытки продолжить испытание треснула боевая пружина.

Алексей отнёсся к этому совершенно спокойно.

— Для того опытные образцы и существуют, чтобы ломаться здесь, а не в бою. Если первая машина вообще не ломается, значит, испытатели филонят.

После стрельбы директор всё-таки заманил гостей в свой кабинет, где на столе уже появились картошка, тушёнка, солёные огурцы и огромный чайник, а разговор наконец перешёл от конкретных образцов к производству.

И здесь выяснилось, что новые станки, замеченные Алексеем утром, значили для завода гораздо больше, чем несколько аккуратно обработанных деталей.

— Раньше мы некоторые операции делали последовательно на двух, иногда трёх станках, — главный инженер подвинул ближе лист с технологической схемой и провёл карандашом по нескольким строкам. — Потом слесарная доводка, проверка и возврат, если размер ушёл. Новое оборудование позволяет держать размер сразу, но главное даже не это, а инструмент. Нам пришли измерительные машины, просто превосходные шлифовальные, и прецизионное оборудование для изготовления калибров и штампов. Если к тому получим всё, что обещано, сможем расширять штамповку значительно быстрее.

Алексей, жуя кусок хлеба, просмотрел схему и кивнул.

— Но в линию я бы новое оборудование как раз не ставил.

Главный инженер удивился.

— Почему?

— Потому что, если для массового автомата каждая ствольная коробка потребует швейцарского станка, мы сделали не автомат, а дорогую игрушку. Хорошие станки используйте там, где они позволяют делать хороший инструмент, штампы, калибры, мастер-модели, сложные узлы. А основную массу деталей надо выпускать на том, что у нас есть тысячами.

Директор отложил вилку.

— Именно об этом утром ругались. Молодёжь увидела точность и теперь хочет половину технологии перенести на новое оборудование.

— Не надо. Лучший станок нам нужен не для того, чтобы сделать одну идеальную деталь. Он нужен, чтобы изготовить оснастку, на которой миллион нормальных деталей сделают обычные рабочие.

Главный инженер задумчиво постучал карандашом по листу.

— Вот это я завтра на планёрке повторю.

— Только скажите, что сами придумали. А то меня и так скоро будут ненавидеть на всех оружейных заводах страны.

Директор рассмеялся и привстав налил всем свежего чая.

Примерно в это же время, в нескольких тысячах километров от завода, фамилия Штурмина снова промелькнула в Берлине.

На этот раз не в донесении разведывательной группы и не в ориентировке на захват советского офицера, а в аналитической записке, составленной из совершенно разных сообщений, каждое из которых само по себе почти ничего не значило.

Советские пехотные части всё чаще применяли лёгкие броневые нагрудники во время штурмов, в разведке появились новые радиостанции и мины, несколько захваченных немецких позиций уничтожили боеприпасы с необычным характером поражения, а после разрушения глубоко спрятанного предприятия возле Познани специалисты Министерства вооружений уже перестали считать случайностью способность русской авиации находить объекты, о которых не знала даже значительная часть высшего германского командования.

Теперь из восточных районов пришло ещё несколько сообщений о новом советском патроне, более коротком, чем обычный винтовочный, и разработке сразу нескольких образцов автоматического оружия под него.

Само по себе это не выглядело революцией. Немцы уже имели собственный укороченный патрон и прекрасно понимали, зачем он нужен.

Их настораживало другое.

Русские снова двигались в том же направлении, которое Германия считала одним из наиболее перспективных, причём всякий раз начинали делать это очень вовремя.

Вальтер Шелленберг дочитал короткую записку, положил её поверх более толстой папки и посмотрел на офицера, стоявшего у окна.

— Фамилия подтверждена?

— В двух источниках. Полковник Штурмин, Генеральный штаб. Повышен недавно.

— Был майором же?

— Теперь полковник.

Шелленберг провёл пальцем по краю бумаги.

— Ожидаемо. А оружие?

— Прямой связи нет. Только совпадение по времени и