Без страха и упрёка 4 - Андрей Борисович Земляной

отмечали мелом на досках, а возле одной из линий молодая женщина в защитных очках так сосредоточенно проверяла деталь калибром, что даже не повернула головы, когда мимо прошла группа начальства.

Алексей некоторое время наблюдал за ней, затем перевёл взгляд на стоявшие рядом станки и почти сразу заметил несколько машин, слишком новых и слишком аккуратных для остального оборудования. На табличках были латинские буквы, шильдики оставались заводскими, а возле одного станка, окружённого почти неприлично чистым деревянным настилом, работали сразу двое наладчиков.

— Иностранные? — спросил он, слегка замедлив шаг.

Директор, до этого что-то объяснявший капитану, тоже остановился.

— Первая партия. Пришли недели три назад, часть уже запустили. Координатные, несколько шлифовальных, инструментальные, автоматы для мелких деталей. Ещё десятка два пока стоят в ящиках, потому что специалисты не успевают монтировать.

Алексей подошёл ближе, не переступая ограждение, и несколько секунд смотрел, как режущий инструмент проходит по детали, оставляя ровную блестящую поверхность.

— Из последних поставок?

Директор понял, что именно он имеет в виду, но ответил не сразу, посмотрев на сопровождавшего офицера Наркомата, и лишь после его едва заметного кивка произнёс.

— Да, из новых закупок. Кто конкретно обеспечивал контракт, мне не докладывали, но сказали, что, если нужна дополнительная оснастка, запасные узлы или инструмент, надо составлять заявку сразу и не стесняться.

— И вы, конечно, постеснялись?

— Триста двадцать семь позиций, только в первом требовании. — невозмутимо ответил директор, чем вызвал смех у главного инженера. — Я человек скромный, товарищ полковник, но не в том, что касается производства.

Опытовый цех оказался значительно тише основного производства, хотя работа здесь кипела не меньше. У одной стены в ряд стояли токарные станки, возле другой находились верстаки оружейников, дальше виднелось небольшое помещение с измерительной аппаратурой, а на длинном столе под серым полотном лежало то, ради чего Штурмин сюда приехал.

Начальник цеха дождался, пока все соберутся, и начал снимать полотно, открывая один за другим пять образцов оружия.

Ни один не выглядел законченным.

У одного был длинный деревянный приклад и ствольная коробка, напоминавшая укороченную винтовку, другой оказался заметно короче, зато выглядел так, словно конструктор попытался сделать его из максимального количества фрезерованных деталей, третий получил изогнутый магазин и отдельную пистолетную рукоятку, но был настолько тяжёлым, что Алексей, взяв оружие в руки, сразу недовольно приподнял бровь. Последние два выглядели аккуратнее, хотя и на них оставались следы ручной подгонки, подпиленные кромки, номера деталей, нанесённые карандашом, и небольшие участки металла без окончательной обработки.

— Всё действующее? — спросил Алексей, положив тяжёлый образец обратно.

— Четыре стреляют уверенно, пятый пока через раз, — главный инженер взял самый короткий автомат и оттянул затвор. — Но это первые изделия, товарищ полковник. После решения по патрону прошло слишком мало времени, поэтому сейчас скорее проверяются схемы, чем готовое оружие.

— Вот и хорошо. Значит всё идёт как надо.

На стол положили патроны, и Алексей впервые смог нормально рассмотреть то, о чём до этого видел преимущественно на бумаге. Патрон выглядел именно так, как и должен был выглядеть промежуточный боеприпас, заметно короче и легче винтовочного, но гораздо серьёзнее пистолетного, и от одного взгляда на него Штурмину стало немного не по себе, поскольку перед ним лежала маленькая латунная вещь, способная изменить пехотную войну значительно сильнее, чем большинство огромных машин, которые занимали целые заводские корпуса.

Он взял один патрон, покатал между пальцами и вернул на стол.

— На фронт что-нибудь уже отдавали?

— Только патроны для проверки по отказам и несколько экспериментальных карабинов, — ответил один из инженеров. — Автоматические образцы пока не готовы к войсковой эксплуатации. Через несколько недель можно будет собрать малую партию, но многое зависит от того, какие требования утвердят окончательно.

Алексей посмотрел на него.

— А сейчас какие?

Инженер начал перечислять дальность, кучность, массу, скорость пули и ещё несколько параметров, но уже на дальности эффективного огня Штурмин поднял ладонь.

— Восемьсот метров зачем?

Вопрос вызвал небольшую паузу.

— Винтовка же уверенно работает дальше, — осторожно ответил конструктор. — Новое оружие не должно слишком сильно проигрывать штатному.

— Вы пробовали хоть что-то разглядеть на дальности восемьсот метров? Да хоть на четыреста? На такую дальность работают либо люди с аномальным зрением, либо со снайперским прицелом. И даже тогда стрелку нужно учесть десятки параметров, и наизусть знать баллистическую таблицу своего оружия. — Кто-то тихо усмехнулся, инженер нахмурился, однако Алексей не собирался его поддевать и, взяв со стола один из образцов, повернулся к собравшимся. — Я не оружейник и не собираюсь рассказывать вам, как запирать затвор или рассчитывать газоотвод, здесь вы знаете в тысячу раз больше меня. Но я достаточно повоевал и хочу понять другое. Если мы сейчас делаем оружие, которое должно заменить одновременно значительную часть винтовок и пистолетов-пулемётов, зачем заставлять его соревноваться с винтовкой там, где обычный пехотинец в настоящем бою всё равно никогда не стреляет?

Главный инженер медленно кивнул.

— Какую дальность вы считаете основной?

— До двухсот метров, и это максимум для открытого прицела. Может, триста пятьдесят, если специалисты решат поставить простенькую оптику, как на наших ППСМ. А на пятистах даже хороший стрелок уже не увидит ростовую цель, но, сейчас выставляя планку на восемьсот метров, мы явно принимаем желаемое за действительное.

Директор, стоявший рядом, перевёл взгляд на конструкторов.

— Это совпадает с тем, что говорили фронтовики. Сто- двести метров — предел. Дальше начинается работа пулемётчиков и снайперов.

— Да, потому что фронтовик прекрасно знает, сколько раз за год он видел живого немца на триста метров без бинокля, — Алексей вернул оружие на стол и взял следующее. — А вот за дом, траншею, лесополосу и деревню, причём на кинжальных дистанциях, люди дерутся постоянно.

Один из инженеров открыл лежавшую рядом папку и быстро сделал запись.

— А вес?

— Чем меньше, тем лучше, пока не начинает страдать надёжность. Только не надо ради выигрыша в двести граммов делать оружие, которое придётся чистить три раза в день и ремонтировать после каждой второй очереди. Солдат обязательно уронит его в грязь, ударит об броню, засыплет песком, забудет почистить, потом оно сутки пролежит под дождём и именно после этого ситуация потребует, чтобы оно не просто стреляло, а ещё и попадало в цель.

Главный инженер снова усмехнулся.

— Вы не очень высокого мнения о солдате.

— Зато я очень высокого мнения о его способности уничтожить любую технику, которую конструктор считает вечной.