Без страха и упрёка 4 - Андрей Борисович Земляной

— Надеюсь, хотя бы боеприпасы в легенде оставят.

— Не оставят, — Григорьев тоже улыбнулся, но почти сразу потянул к себе лежавшую отдельно бумагу. — А теперь о полезном. Фронтовое начальство вами очень довольно, что, признаться, несколько удивляет, потому что московских проверяющих на фронте обычно любят примерно так же, как вшей. Лунёв написал отдельно, командующий армией тоже прислал отзыв, ещё два командира дивизий упомянули вас в своих докладах.

Он поправил очки и пробежал глазами несколько строк.

— Особенно понравилась формулировка одного генерала. «Полковник Штурмин служебным положением не козырял, замечания делал корректно, в практическую работу вмешивался только после изучения вопроса, мнение командиров и исполнителей выслушивал полностью». Если перевести с генеральского языка на русский, получается, что вы не гнули пальцы, не рассказывали людям с фронта, как надо воевать, и старались никого не обидеть, хотя нескольких, насколько я понял из вашего же рапорта, стоило хорошенько потрясти за грудки.

Тихонов перелистнул несколько страниц назад и задержал палец на эпизоде с молодым капитаном.

— Вот этого, например.

— Там начальника штаба тоже следовало слегка потрясти, — Алексей откинулся на спинку стула, уже понимая, что официальная часть разбора постепенно заканчивается. — Они две недели выясняли, кто из них главнее, хотя оба прекрасно видели, что новая подготовка даёт результат. Один хамил, второй обижался, а разведчики между ними пытались лавировать.

— Поэтому вы решили помирить обоих?

— Я решил, что Красной Армии полезнее иметь хорошего начальника штаба и хорошего командира разведроты одновременно, чем одного победителя в их личной войне.

Григорьев некоторое время смотрел на него поверх очков, после чего снял их, положил рядом с бумагами и потёр переносицу.

— Вот за это вас и хвалят. Вы приехали не искать виноватых и не доказывать, что Генеральный штаб умнее фронта, а разбираться, почему в одном месте система работает, а в другом нет. Это, как ни странно, довольно редкое качество для проверяющего.

Он снова открыл рапорт и несколько минут перелистывал приложения, время от времени останавливаясь на пометках, после чего придвинул бумаги Тихонову.

— По предложениям относящимся к Центру решать вам, товарищ Тихонов. Мне здесь больше всего интересна другая мысль. Товарищ Штурмин предлагает перестать рассылать рекомендации как почти обязательную схему и разделить их на базовые требования и варианты применения. Чтобы командир понимал, что именно менять нельзя, а где он вправе действовать по обстановке.

Тихонов кивнул, не отрывая взгляда от страницы.

— Я примерно к тому же пришёл по своим отчётам. Люди слишком часто воспринимают учебную методику как новый устав, хотя мы изначально учили их думать, а не повторять движение за инструктором. Переделаем программу и отдельно пройдём это со следующими выпусками.

Алексей посмотрел на обоих и с невинным выражением спросил.

— Значит, командировка признана полезной?

Григорьев медленно поднял глаза.

— Безусловно. Особенно для контрразведки, которая теперь уже четвёртые сутки выворачивает наизнанку половину фронтового штаба из-за вашей поездки.

Алексей усмехнулся.

— И нашли что-нибудь?

— Нашли достаточно, чтобы продолжать искать, — генерал снова надел очки, закрывая этим движением тему значительно эффективнее прямого запрета. — Когда вам положено будет знать, вам сообщат. А пока занимайтесь своей работой и постарайтесь хотя бы неделю никого не убивать в радиусе ста километров от Москвы.

Тихонов, всё ещё державший перед собой рапорт, медленно повернул голову к Штурмину, и Алексей не успел ответить, когда он внезапно вмешался в разговор.

— Лёш, знаешь почему армейских разведчиков не любят? Вы же думаете, что самые искромётные, остроумные и весёлые, но только вот все остальные охреневают видя какой кровавый цирк вы разводите.

[1] В то время руководитель Ми-6 Британской разведки.

[2] Бойцы военной комендатуры, в то время отлично подготовленные солдаты участвовавшие в задержании бандитов и других операциях.

Глава 10

Решением ГКО от 8 декабря 1943 года, начать работы по увеличению высотности дальних бомбардировщиков ДБ-3 У, до 14 тысяч метров, обеспечив трёхконтурный турбонаддув, герметичность кабины пилотов, оптические средства наблюдения за землёй, с места пилота-оператора бомбометания, а также питание кислородных масок в течение всей продолжительности полёта, питание и полноценные сантехнические удобства в отдельном отсеке кабины пилотов, вместо «санитарных бачков»

Подписано:

Нарком вооружений Устинов.

На завод Алексей приехал ранним утром, когда над длинными красными корпусами, остро пахнущими свежим раствором и глиной от кирпичей ещё висел сизый морозный туман, смешанный с угольным дымом котельной, а через широкие проходные непрерывно шли люди с ночной смены, навстречу которым уже двигалась дневная, и возле каждого входа образовывался свой небольшой водоворот из телогреек, старых шинелей, платков, торчащих из-под шапок волос, и дыма папирос, которые докуривали буквально до последней секунды перед проходной.

На этот раз никаких приключений Генеральный штаб не ожидал, поэтому сопровождение ограничилось водителем и капитаном из Наркомата вооружений, который всю дорогу от Москвы пытался объяснить Штурмину, что именно ему собираются показать, но быстро понял бессмысленность этой работы и замолчал, когда Алексей в третий раз попросил не пересказывать заключения конструкторов до того, как он увидит изделия своими глазами.

В заводоуправлении их уже ждали директор, главный инженер, начальник опытового цеха и ещё несколько человек, фамилии которых Штурмин почти сразу перестал пытаться запоминать, поскольку после взаимных представлений выяснилось, что половина собравшихся интересуется не столько мнением полковника Генерального штаба, сколько хочет наконец посмотреть на человека, из-за которого их осенью заставили срочно включиться в работу по совершенно новому патрону, изменив уже утверждённые планы опытного производства.

Директор, плотный седоватый мужчина в плохо сидевшем мятом гражданском костюме, сразу предложил пройти в кабинет и сначала ознакомиться с технической документацией, однако Алексей, успевший за последние годы приобрести стойкую нелюбовь к разговорам о технике вдали от самой техники, покачал головой.

— Давайте сначала посмотрим железо, товарищ директор. Если вы мне час будете объяснять, почему оно должно хорошо стрелять, а потом окажется, что оно не стреляет вообще, нам обоим станет неловко.

Главный инженер усмехнулся, директор посмотрел на него, потом на Штурмина и неожиданно кивнул.

— Разумно. Тогда сразу в опытовый.

До цеха пришлось идти почти через половину завода, минуя несколько длинных корпусов, в которых работали станки, грохотали прессы и висел плотный запах масла, горячего металла и эмульсии. Несмотря на ранний час, производство уже жило в полном ритме, тележки с заготовками двигались вдоль размеченных проходов, кран-балки тащили над головами длинные металлические пакеты, мастера что-то