Любить вампира – это хаос - Аура Хейс

Я придерживаю для нее дверь, и ее взгляд уже в четвертый раз – да, я считаю – скользит по мне, пока она усаживается в машину. Я обхожу машину спереди и сажусь за руль. Мотор приветственно урчит. Я облизываю губы. Она замечает этот жест, и я улавливаю едва заметный, пьянящий аромат ее возбуждения. Руль слегка хрустит под моей рукой, но, к счастью, Селин этого не замечает.

Твою мать. Давление в деснах. Боже, дай мне сил! Опять эти невыносимые клыки. Привет, двойной стояк!

Пусть Селин и делает невозмутимый вид, непреодолимый зов пары – та еще зараза. Не то чтобы от этого нельзя отказаться – можно, – но, когда между вами такое естественное влечение, как у нас, сделать это весьма сложно.

Я пытаюсь сосредоточиться, прервав поток мыслей.

Прервать.

Метод прерванного акта.

Е-мое, Зав, опять ты за свое!

Сидеть в замкнутом пространстве со своей возбужденной парой – то еще испытание на прочность. А ведь наше свидание только началось.

Мертвые песики. Том в трусах. Ананасы.

Я медленно выдыхаю и, лишь убедившись, что клыки под контролем, направляюсь к выезду с парковки.

Ехать не далеко, и по дороге мы болтаем о пустяках. Будь я способен потеть, я бы точно уже вспотел, но я стараюсь сохранять невозмутимое выражение лица.

– Уиллис-тауэр? – спрашивает Селин, когда видит вывеску.

В ее голосе слышится сомнение, что неудивительно, ведь она прожила в Чикаго всю свою жизнь, и для нее в этой башне нет ничего особенного. Вид, без сомнения, впечатляет, но для нее он лишен того волшебства, что видят в нем туристы.

Я хватаю ее руку и целую тыльную сторону ладони, и ее взгляд тут же встречается с моим.

– Верь мне.

Она немного смягчается, и я выхожу, чтобы открыть ей дверь.

– Спасибо, – бормочет она, когда я решаю ее приобнять. На мгновение она напрягается, но потом расслабляется, отдаваясь моему теплу.

Ее хрупкое тело идеально подходит к моему и кажется совсем миниатюрным, и мной овладевает дикое желание уберечь ее от всего плохого в этом мире. Я понимаю, что судьба обошлась с ней не слишком справедливо, и поэтому она может постоять за себя, но ничто не мешает мне оградить ее от невзгод в будущем.

Лужи после дождя еще не успели высохнуть, и мне меньше всего хочется, чтобы Селин упала, пока мы подходим к башне. К тому же это прекрасный предлог, чтобы замедлить шаг и подольше подержать ее в своих объятьях. Ее волосы развеваются на ветру, касаясь моего лица, и я наслаждаюсь этим моментом, прежде чем она с извинениями убирает их.

– Закончила с тем делом? – спрашиваю я.

– На сегодня – да. Передала все свои материалы детективу, который займется этим расследованием, потому что я ее только заменяла, но… – Она замолкает.

– Уже не можешь выбросить его из головы? – подсказываю я.

– Как ты догадался? – усмехается Селин. – Что-то в этом деле не дает мне покоя. Скажу детективу Уотерс, чтобы держала меня в курсе.

Она поправляет растрепанный ветром хвост, укладывая его на плечо, и убирает с губ несколько непослушных прилипших волосков. Глянцевый розовый блеск подчеркивает естественный оттенок ее губ, и мне бы хотелось, чтобы он размазался и по ее губам, и по моим.

Она слегка вздрагивает, и я, пользуясь моментом, притягиваю ее ближе к себе.

– Ну же, крошка! Я не могу позволить тебе замерзнуть до начала нашего свидания.

– Крошка? Что еще за прозвища? – качает она головой, но ее губы сами собой растягиваются в улыбке.

Я тяну ее к входной двери, едва сдерживая волнение. Мне не терпится показать свой сюрприз. Хоть свидание и пришлось перенести на день раньше, мне без труда удалось организовать то, что вскоре станет свиданием века. Безграничные финансы творят чудеса. Конечно, знай Селин, во сколько мне все это обошлось, ее бы удар хватил, что было бы весьма досадно, но моя избранница достойна всего самого лучшего.

Ветер усиливается, и я чувствую запах дождя в воздухе. Сомнений нет: надвигается буря.

Мы заходим в здание и оказываемся в просторном, современном вестибюле в индустриальном стиле. Повсюду стоят скамейки для отдыха, а сквозь огромные окна открывается вид на другие этажи. Мы не задерживаемся здесь надолго и спускаемся на эскалаторе к приватному входу. Благодаря своему знакомому я уже обо всем позаботился и арендовал башню, так что сегодня здесь будем только мы. Я замечаю, как ее глаза округляются, когда мы спокойно проходим внутрь, но Селин ничего не говорит и покорно следует за мной.

– Ты здесь уже бывал? – нарушает она вопросом тишину.

Когда я поворачиваюсь к ней, очки у меня сползают на кончик носа. Я собираюсь их поправить, но тут из ниоткуда появляется ее изящная ручка и делает это за меня. Я застываю на месте от удивления, а она лишь хихикает и уходит вперед, разглядывая экспонаты выставки, мимо которых мы идем.

– Мм, вообще-то нет. – Услышав мое смущенное признание, она с удивлением оборачивается.

– Ни разу?

Я качаю головой:

– Я нечасто куда-то хожу.

Она пристально смотрит на меня, склонив голову набок.

– Зав, давай без вранья. У тебя же миллион подработок.

Я смеюсь:

– Так это работа. В остальное время я обычно сижу дома один.

Если, конечно, не занят тем, что убиваю тех, кто этого заслуживает.

Пока мы идем по длинному коридору, она поглядывает на расположенную там выставку поездов. В окнах мелькают чикагские пейзажи, и огни отражаются у нее на коже и танцуют, словно светлячки. Наши ладони так близко, что могут соприкоснуться, и я вытягиваю мизинец, чтобы до нее дотронуться, и едва сдерживаюсь, чтобы не схватить ее за руку. Губы Селин слегка вздрагивают, будто она знает, что происходит, но решает промолчать. Тем лучше. Пусть знает, что она со мной делает.

– Можно ли называть тебя настоящим чикагцем, если ты здесь ни разу не был? – Я чувствую легкое прикосновение, опускаю глаза и вижу, как ее мизинец обхватил мой.

Ох, черт. Она опять до меня дотронулась.

– Смотровая площадка там, – говорит она, слегка подпрыгивая, и тянет меня за мизинец.

Ее улыбка сводит меня с ума. Если до этого я еще как-то держался, то сейчас полностью сдаюсь. За свою долгую жизнь я повидал множество «красивых» вещей: красивые места, красивые люди, красивые поступки. Но я еще ни разу не видел кого-нибудь прекраснее Селин.