Тайна Скарабея - Татьяна Юрьевна Ван

С того случая на набережной прошло чуть больше недели. Сентябрь не просто наступал на пятки, он уже стоял перед самым носом, пронзая тело осенним ветром. Учеба у Жени начиналась только с середины месяца, поэтому она не торопилась возвращаться в Камск. А порой и вовсе намеревалась прогулять весь сентябрь. То, что она не прошла в Академию, было очевидно – в ином случае с ней бы давно связались. Но смерть друга и история о Египте затмили абсолютно все: Жене было совершенно наплевать, где она учится и учится ли вообще.

За всю неделю Арсений и Женя ни разу не вернулись к теме отношений – они полностью сконцентрировались на главной проблеме: им нужно было уничтожить картину Скарабея. Но возникал вопрос – каким образом. Судя по всему, шедевр умел хорошо обороняться. Иначе объяснить истории Алины и Киры было нельзя.

– Вообще очень любопытно, – заметил Федя. – Я уверен на тыщу процентов, что и твоя тетя, и сестра знали про Двойника.

Они как раз все вместе сидели за кухонным столом, строили теории и записывали их, чтобы не забыть. Сейчас была дорога каждая вскользь брошенная мысль.

– Я думала об этом, – призналась Женя и посмотрела на Арсения. – И ты говорил. Ведь не зря и Алина, и Кира пытались уничтожить картину.

– Но итог у всего один – сумасшествие, – хмыкнул Арсений. – То есть обе хотели избавиться от холста, но по той или иной причине не смогли этого сделать.

– И отсюда вытекает любопытный вопрос. Откуда они узнали про сущность, которая может находиться в картине? Вы-то понятно откуда – не без моей помощи. Согласитесь, Тара классная? Только из-за нее не хотел бросать универ.

– Ты пробовала связаться с сестрой? – проигнорировав друга, спросил Арсений.

Они не только пытались понять, как уничтожить картину, но и прилагали все усилия, чтобы вернуть ее.

– Каждый день по несколько раз. Я даже ездила к ней. Но мне никто не открыл. Написала Полине, а она в отпуске в Крыму…

– Плохо. Теперь мы точно в квартиру не попадем, – вздохнул Арсений. – Ладно, придумаем что-нибудь. В крайнем случае – залезем через балкон, чтобы забрать картину.

– Ты серьезно? – прыснул Федя. – Бессмертный? Ты подумай, в Египте имела вечную жизнь только духовная сущность человека, а не телесная оболочка.

– Федь, – Арсений с усмешкой посмотрел на друга, – я шучу. Мы ведь не воры, а дипломаты. Будем налаживать контакт с помощью разговора.

– Ну, знаешь ли. Посмотри на некоторых дипломатов – вылитые бандиты. Если хочешь общаться так же, как и они, не стоит.

– Давайте я съезжу к Кире, – решительно встал Арсений. – За неделю мы не продвинулись ни на шаг.

– Мы изучали историю Древнего Египта. Это тоже неплохо, – напомнила Женя.

Она была права – они перерыли, казалось, сотню учебников, чтобы окончательно разобраться в том, о чем говорила Тара.

В итоге пришли к выводу, что им важны три фигуры: Аменхотеп III, согласно легендам, сын бога; Эхнатон со своими дикими для египтян реформами; мало кому известный до обнаружения гробницы Тутанхамон – больное дитя, чьими родителями были родные брат и сестра. Еще Женя и Арсений пытались разобраться в понятиях Ка и Ба. Но с этим оказалось сложнее – слишком много расплывчатой информации, неподтвержденных теорий и мало, очень мало конкретики.

Арсений вовсю пользовался небольшим отдыхом, который ему предоставил Роберт. Он даже ходил в библиотеку! Говорил, что там проще сосредоточиться, ничто не отвлекает. Но Женя не сомневалась: он ходил туда, чтобы не оставаться с ней наедине. Потому что только в присутствии Феди или Роберта Абдулова, который как-то заехал в гости, у них получалось нормально общаться.

Роберт рассказал, что «на днях» картины Марселя отправятся в Париж на выставку молодых художников. Женя хотела уточнить, как именно, но постеснялась.

Потом она планировала поинтересоваться у Арсения, что за чудо-логистика у его работодателя, но не стала – друг все время был не в духе. Женя отчего-то боялась говорить с ним на эту тему.

Но вскоре она получила ответ. Шокирующий и нежданный. Женя думала о многом, но реальность не просто выбила почву из-под ног – истина разнесла за раз половину поверхности Земли. За картинами приехали.

Время бежало стремительно. Вскоре после первого сентября неожиданно вышла на связь мама Жени. Она принялась звонить каждый день, повторяя одни и те же вопросы: «Когда ты возвращаешься?», «Ты вообще планируешь учиться на втором курсе?», «Ты купила билеты?» Женя сдержанно отвечала: «Да, уже скоро», – хотя прекрасно понимала, что, пока не уничтожит Двойника Скарабея, не сможет уехать. А с этим были большие проблемы – никто не знал, где находится картина.

Арсений часто ездил к Кире, но та либо посылала его на все четыре стороны, либо вовсе игнорировала, не снимая трубку домофона. При этом Арс четко видел силуэт девушки в окне. Однажды ему удалось войти в парадную. Он долго колотил в дверь квартиры. Кричал:

– Слушай, зачем тебе картина? Она ведь только беды приносит! Мы хотим тебе помочь!

Но ему никто так и не ответил. Только сосед выглянул и пригрозил полицией, если он не прекратит шуметь.

Когда отпуск закончился и Арсений вернулся к работе, он перестал наведываться к Кире. Эта обязанность перешла к Жене. Давая ей наставления, Арсений говорил твердо и без возражений – не подчиниться было нельзя.

– Приезжай к ней время от времени, необязательно сидеть под окнами часами, но мало ли. Вдруг она либо выйдет, и ты сможешь с ней поговорить, либо снизойдет до нас и откроет дверь.

Женя всеми фибрами души хотела отказаться, но понимала – без нее друг не справится. В последнее время он рассыпа́лся на кусочки: много тревожился и мало спал, будто зациклился на Кире. Когда он начал фанатично патрулировать дом Жениной сестры, ей показалось, что друг двинулся рассудком. Если честно, изначально она считала, что они вернут картину другим способом. Каким, она не придумала, но… Сторожить человека у его дома? Барабанить в дверь? Нет, Женя не хотела опускаться до такой степени.

– Тебя не пугает состояние Арсения? – спросила она у Феди, когда Арс ушел на работу. – Сегодня он более потерянный, чем обычно: у него убежал кофе, потом он надел рубашку наизнанку. Все утро дергался из-за каждого уведомления и звонка телефона.

– Пугает, – протянул Федя, расчесывая спутанные кудри. – И самое гадкое, он даже не рассказывает, что с ним происходит. Он редко делится переживаниями, а сейчас так вообще рта не раскрывает. Если и говорит, то только о картине. И ведь, гад такой, уверял: «Больше меня Телфорды не интересуют». Врет. Точно говорю – врет. Их жизнь еще сильнее начала его заботить.

– Мне тоже так кажется. Хотя странно все это… Арсений мне никогда не врал. Если уж кому-то и можно было верить, так это ему.

– Пф-ф-ф, – хмыкнул Федя, бросив мимолетный