Тайна Скарабея - Татьяна Юрьевна Ван

Женя почувствовала, как у нее на лбу выступили капельки пота: Кира была слишком близко.

«Какой, к черту, талант? О чем она вообще?»

– А разве для «обретения силы и таланта» не нужна особая кисточка? – уточнила Женя. То, что кисточка – важный артефакт, было очевидно, но они с Арсением так и не выяснили, какую роль она играет во всей этой истории.

– О, ты в курсе, значит. – Кира отшатнулась. На мгновенье Жене показалось, что она увидела хищный оскал, а в следующий миг сестра начала гладить ее по голове. – Умница. Откуда узнала?.. Впрочем, неважно. Хочу тебя успокоить – кисточка не особо важна.

Женя смотрела в глаза сестре и понимала – она врет.

«Значит, кисточка необходима ей. Но Кира не хочет показывать, что нуждается в чем-то, что принадлежит мне».

– Так получилось, что Бог не одарил меня истинным талантом. Он создал блеклую посредственность. А ты всегда была на высоте, с самого первого корявого штриха. Все мои преподаватели говорили, как ты талантлива, а обо мне… они всегда видели в моих работах недочеты! Они все восхищались тобой! Хотели познакомиться, приглашали на свои занятия. Но я сделала все возможное, чтобы вы не встретились, чтобы ты вдруг не почувствовала себя звездой. Тебе я говорила, что ты бездарна, а им – что моя дорогая высокомерная сестра не считается «с посредственными преподавателями». Ох, я не стеснялась в выражениях, чтобы очернить тебя перед ними. Использовала свою фантазию по максимуму.

– Прекрати.

– Что, не нравится? Поверь, я всю жизнь положила на то, чтобы убить в тебе желание рисовать. Только вот у тебя оно оказалось чересчур живучим. Но не переживай, скоро этому придет конец. Скоро я буду самой талантливой и популярной художницей в России. Да что там в России – в мире!

От слов Киры Женя содрогнулась всем телом, не веря услышанному. Все походило на фарс, розыгрыш.

– Ты для меня с детства была самой необыкновенной! Ты всегда красиво и чувственно писала! – выкрикнула Женя. – Но сейчас… ты мне противна!

– Лучше бы ты не рождалась, – спокойно ответила Кира. – Я каждый день проклинаю тот час, когда узнала о твоем появлении на свет. Потому что тогда мама и сказала мне: «Ну что, помощница, впереди нас ждет большая работа». Нас. Оказалось, не нас, а меня. Ты должна быть благодарна, что я не продала тебя цыганам, хотя такая возможность была. – Кира жутко расхохоталась.

Женя в один шаг приблизилась к Кире, чувствуя себя большой и сильной.

– Заткнись! – сжав зубы, рыкнула она.

«Хлоп!» – от звука пощечины на миг заложило уши, но Кира лишь слегка качнулась.

– Ах ты мерзавка… – прошипела сестра, держась за щеку.

Женю будто окатили ледяной водой: она в испуге отшатнулась.

– П-п-прости меня, – пролепетала она и коснулась плеча Киры, как в детстве, заглядывая ей в глаза снизу вверх. – Ты как? Я не хотела этого.

– Уходи, – отрезала Кира. – И не трогай меня. Никогда!

Женя всхлипнула и отступила на шаг. Потом еще. И еще. Рыдания стискивали горло, как медная проволока, – до боли и хрипоты. С трудом натянув обувь, она стрелой вылетела из квартиры.

Кира прислонилась спиной к стене и сползла по ней на пол. Подняв голову, она заметила на столе свой телефон и дотянулась до него. Открыла одну из давних переписок с кучей голосовых сообщений и отмотала их вверх.

– Привет. Картина Скарабея у меня. Я знаю, что она принадлежит тебе, а не Жене, поэтому приходи и забирай, – говорил уставшим голосом Марсель. – Можешь сегодня в любое время – я планирую работать, поэтому готов принять гостей даже ночью. Знаю, что ты постоянно работаешь и у тебя мало свободного времени. Адрес скину.

Спустившись чуть ниже, Кира включила самое последнее сообщение:

– Я хочу отдать картину тебе, потому что она не должна принадлежать Арсению. Он забрал у меня слишком много – внимание и любовь дяди, хорошие перспективы, выгодную партию. Я намерен положить конец его успеху. Приезжай, пока картина не оказалась в недостойных руках.

Выбежав на улицу, Женя разрыдалась. В голове все еще звучали слова Киры: «Лучше бы ты не рождалась».

– Нет, это говорила не Кира, это кто-то другой. Кто-то, кто завладел ее душой. Что-то мерзкое и гадкое, – шептала Женя, смахивая с пылающих щек крупные слезы. – И я не хотела ее бить… не хотела.

Будто со стороны, она видела себя, несущуюся на сестру, замахивающуюся и… Женя никогда и ни на кого не поднимала руку, а тут – дала пощечину. И кому? Кире!

«Все равно что плюнуть в собственное отражение в зеркале».

Женя шла не оглядываясь. Она хотела как можно быстрее оказаться в метро, затеряться в толпе незнакомцев, сделать вид, что ничего не произошло.

«Не возвращаться. Не возвращаться сюда. Никогда. Больше никакой Арсений не заставит меня разговаривать с сестрой».

Вспомнив об Арсении, Женя остановилась и позвонила ему. Где-то вдали грянул гром.

– Давай же, – нервно постукивая ногтем по гладкой поверхности смартфона, бубнила она. – Мне так нужно с тобой поговорить. Давай…

Арсений сбросил звонок.

– Это что еще за ерунда? – Женя посмотрела на экран телефона и вновь набрала номер друга.

Тот сбросил второй вызов почти сразу. А третий она и вовсе не смогла сделать. Голос в трубке попросил перезвонить позднее, ведь телефон, скорее всего, «выключен или находится вне зоны действия сети».

– Какого черта, – прошипела Женя. – Я тут, видите ли, хочу поделиться с ним важными новостями, а он!

Она набрала номер в четвертый раз.

– Возьми же, мне надо рассказать все про Киру!

Но результат был все тот же: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

– Доеду до галереи, прибью, – процедила Женя.

Грусть ушла, уступив место целеустремленности.

«По крайней мере, стричься налысо не хочется, – с усмешкой отметила Женя, вспоминая, как пару месяцев назад отрезала длинные волосы после того, как узнала о предательстве сестры. – Я никогда не буду такой, как Кира. Не буду ненавидеть».

И пусть вслух Женя не хотела признаваться в этом, но глубоко в душе у нее поселилось беспокойство о сестре. Если раньше она считала, что действия Киры – ее личный выбор, то теперь, после всего, что узнала и пережила сама, Женя больше не отрицала влияния картины на происходящее. Этот шедевр и правда вгонял людей в бред, отчего становилось непонятно – где заканчивается реальный человек и появляется безумец.

«Надеюсь, я успею добежать до галереи», – выйдя из станции метро «Горьковская», подумала Женя.

Над Петроградкой нависли тяжелые свинцовые тучи. Казалось, дождевые облака сжимали Питер в своих объятиях, ведь в районе, из которого Женя только приехала, уже громыхало. Бросив очередной обеспокоенный взгляд на небо, она поторопилась, так как, естественно, не послушала совета Феди и не взяла с собой зонт – из тяжестей Женя согласна была носить только холсты.

Перебежав на другую сторону улицы, она быстрым шагом направилась к галерее. Благо идти оставалось всего несколько минут. Заметив знакомое серое здание, Женя