Тайна Скарабея - Татьяна Юрьевна Ван

что совершенно не готов к ней. А когда встречаются несовместимые вещи, случается катастрофа, – пожал плечами мужчина. – Твой друг был интересным художником, но… не более. Он не гений, как ты считаешь, хотя был им много лет назад. Самолюбие уничтожает в человеке все прекрасное. Что до Арсения, мы виделись с ним по работе.

– Кира знает о силе Двойника?

– Да, но пока не предпринимала попыток ее заполучить.

– Почему вы в этом так уверены? Я видела ее новые работы. Они пугающие, но потрясающие.

– Это не то. Двойник помогает ей на расстоянии. Почему, спросишь ты. На это есть свои причины, о которых я пока не могу говорить, потому что не до конца уверен в том, что докопался до истины. И все же… если Кира решит завладеть силой Скарабея…

Ян Матвеевич опять посмотрел на могилу Марселя. Женя задержала дыхание и почувствовала, как у нее немеют конечности.

«Есть вероятность, что она тоже умрет?»

– Вы знаете, кто нарисовал картину? Кто ее настоящий автор? Чья сила заточена в холсте? – с трудом спросила она. Все мысли были о сестре. – Кто скрывается за маской Скарабея?

Ян Матвеевич коротко кивнул.

– И? Не хотите рассказать?

– Обязательно, но чуть позже. Не при таких обстоятельствах, в которых мы находимся сейчас.

– Почему вы не приходили раньше? Вы же знали, что картина у нас. Так чего ждали? Было столько возможностей обо всем рассказать, всем поделиться! Мы могли бы спасти Марселя!

– Не все так просто. Я должен был быть уверен на все сто процентов.

– В чем?

– Позже. Обещаю, я все объясню, но позже.

Женя с тревогой и злостью смотрела на мужчину – она не знала, принимать от него помощь или нет. Подозрительный, странный. Он явно скрывал что-то важное. В голове вспыхнуло воспоминание о первой встрече с профессором. Тогда она еще не знала его имени и регалий. Все случилось около сфинксов. Женя сравнила мужчину с петербургскими сумасшедшими.

«Может быть, он реально больной?!»

– Вы – не тот, за кого себя выдаете. Продавец с блошиного рынка, профессор в Академии художеств… Нет. Это все – неправда. Позвольте узнать, кто вы такой на самом деле? Откуда вы узнали такие подробности о картине? И вообще – откуда у вас эта картина?

Вопросов было так много, что Женя терялась: какой задать первым. Все казалось важным и ценным. И – более того – ни один из них не озадачил мужчину, будто он знал: когда-нибудь ему придется отвечать на подобное. Если бы на его месте был человек, которому нечего скрывать, он бы оскорбился до глубины души. Но Ян Матвеевич…

«Ни один из моих вопросов не показался ему глупым. Он не считает меня выдумщицей», – осознала Женя, цепенея от ужаса.

Ян Матвеевич сжал губы и уставился в землю. Он молчал не больше трех минут, но этого было достаточно, чтобы в голове Жени начали формироваться теории заговора. И одна была хлеще другой. Хватило бы на трехтомный мистический роман или на полный сезон какой-нибудь передачи для «РЕН ТВ».

«Пожалуйста, не молчите!»

– Итак, ты хочешь понять, кто такой Скарабей?

– Еще не ясно? – с нескрываемым раздражением выпалила Женя.

– Тогда у меня к тебе большая просьба. – Ян Матвеевич проигнорировал ее выпад и спокойно продолжил: – Купи как можно больше холстов, запасись красками, возьми египетскую кисточку и начни рисовать.

– Рисовать? Бред какой-то. Зачем?

– Это необходимо для того, чтобы понять Скарабея.

– Допустим. – Женя в очередной раз решила, что преподаватель может оказаться городским сумасшедшим. – И что я должна рисовать?

– Когда встанешь перед холстом, сама почувствуешь, что именно.

Женя тяжело вздохнула и отвернулась от Яна Матвеевича. Как бы бредово ни звучали его слова, но минувшие тягостные события научили ее принимать то, что кажется абсурдным.

– И еще, очень важно. – Мужчина полез во внутренний карман пиджака. Оттуда он достал в несколько раз сложенный листок. – Возьми его. Перед работой прочти это вслух. Запоминай – сначала ты приготовишь холсты, возьмешь в руки египетскую кисточку, а уже потом приступишь к работе.

– И все же – я не знаю, что писать. И не понимаю, как с помощью живописи смогу понять, кто такой Скарабей. – Женя смотрела на протянутую бумажку, опасаясь взять ее.

– Ответь мне на вопрос. Как думаешь, как художники рассказывают свои истории?

– С помощью красок, – не задумываясь ответила она.

– Именно. Возьми кисть и рисуй. Но только строго после того, как прочитаешь то, что я тебе даю. Все ответы уже есть внутри тебя. Нужно только прислушаться.

– Безумие какое-то, – пробубнила она, но в итоге взяла листок и сжала в кулаке.

– Согласен. Но просто верь мне. Если я не ошибся, ты узнаешь про Скарабея то, чего не могу узнать даже я.

Женя нахмурилась. Что-то начинало ей подсказывать – мужчина не спятил.

– А в чем вы могли ошибиться? Или тоже объясните потом?

– Да, чуть позже. Как только ты закончишь писать, тут же иди ко мне. Университетская набережная, семнадцать. Спросишь у охраны, где меня найти, – тебя пропустят.

– Хорошо, – промямлила Женя, все еще не в силах смириться с абсурдностью происходящего. Набрать художественных принадлежностей и рисовать?! Да еще и египетской кисточкой!

– Я рад, что мы услышали друг друга. – Мужчина улыбнулся. – Мне пора. Надеюсь, до скорой встречи. Удачи в работе и воспринимай все последующие события со спокойной душой и холодным сердцем.

– Хорошо, – протянула Женя. – До свидания.

Ян Матвеевич кивнул, развернулся и быстро пошел прочь по узкой тропинке. Вскоре он исчез из виду, а Женя перевела взгляд на могилу Марселя и вздохнула.

– Я поклялась больше не рисовать, но… попробую в последний раз. Не понимаю – зачем и для чего, но… делать-то мне все равно нечего. Лучше пытаться и ошибаться, чем бездействовать и жаловаться на жизнь.

Женя убрала протянутый листочек в шопер. Ян Матвеевич не запрещал читать написанное сейчас, но она решила оставить «знакомство с текстом» на потом.

– Забыла! – Женя вдруг хлопнула себя по лбу. – Надо было еще спросить, почему эта картина всегда выбирает нашу семью. – Она сникла, а после вздохнула. – Хотя тоже бы ответил: «Позже, не сейчас». Бесит!

8

– Арс, мне нужна твоя финансовая помощь, – проговорила Женя в телефон, когда выходила с мусульманского кладбища.

– Что случилось? – испугано выдохнул он.

– Ничего критичного – необходимо купить пять или лучше десять холстов и очень много масляных красок. Сегодня.

– Не понял. Зачем так много?

– Объяснить не смогу, потому что сама ничего не понимаю, но все это мне очень нужно. Поможешь? Конечно же, в долг. Потом я все отдам.

– Без проблем. Сейчас переведу деньги. Если не хватит – звони, докину.

– Спасибо огромное! Ты нас всех очень выручишь.

* * *

Вечером, когда Женя приехала домой из художественного магазина с десятью холстами и тремя внушительными пачками масляных красок, она чувствовала себя идиоткой. Даже начала ругать, что поверила словам Яна Матвеевича. Будь это не профессор Академии художеств, а обычный мужчина или даже близкий знакомый ее мамы, папы, сестры,