Тайна Скарабея - Татьяна Юрьевна Ван

Послеобеденное солнце ощутимо припекало, от туч не осталось и следа. Вдали пели птицы. Они заливались так, что заслушаешься, – протяжно, но немного тоскливо, будто плача.

Тем временем Женя перешла к рассказу о картине: начала объяснять, что та была не иначе как древним проклятием. О своих чувствах к Арсению решила потом как-нибудь рассказать, «на днях». Больше всего ей хотелось говорить о картине Скарабея.

– Мы с Арсением надеемся ее уничтожить. Мы отомстим за тебя, чего бы нам это ни стоило! – горячо заявила Женя и шмыгнула носом. Она уже не плакала. – Даю слово. Двойник Скарабея больше не посмеет пудрить людям мозги. То же будет и с кисточкой – лично ее сломаю и выброшу в Неву.

– Вот слушаю я вас, Женя, и удивляюсь, – пробасил за спиной мужской голос.

Женя вскрикнула и резко обернулась. В ушах зашумело, перед глазами заплясали белые пятна – предвестники обморока. На мгновение показалось, что перед ней призрак, но, увидев знакомое живое лицо, она выдохнула. Сердце, однако, продолжало бешено колотиться где-то в горле, а в голове роились вопросы. Испуг отступил… но тут же сменился другим, еще более неприятным чувством.

– Ты очень уверенно говоришь о том, чего не знаешь. – Ян Матвеевич покачал головой. – Прости, но я подслушивал.

– Что… что вы тут делаете? Вы следили за мной?! Не подходите! Я закричу! – Женя никак не ожидала встретить здесь профессора Академии художеств.

– Не бойся меня, я не причиню тебе вреда и все объясню. Обещаю. – Мужчина мягко улыбнулся и приложил руку к области сердца, видимо, пытаясь показать, что говорит искренне.

– Не подходите, говорю. – Женя не могла встать – ноги словно залили цементом.

– Я пришел поговорить. Прошу, выслушай меня, не бойся.

Голос Яна Матвеевича действовал как гипноз. Женя почувствовала, как ее дыхание восстанавливается, сердцебиение приходит в норму.

«Что за бред?! Почему я слепо верю этому человеку? Это неправильно. Почему я чувствую сейчас совсем не то, что должна?»

– Как много вы успели услышать? – сипло спросила она, глядя снизу вверх на мужчину.

– Ровно с того момента, как ты начала говорить о картине. Ты излагала довольно интересные мысли. Особенно меня впечатлили размышления о Двойнике. Любопытно… по твоей теории, в холсте заточен художник… точнее – часть его нематериального. Часть его души.

Женя опустила глаза и поджала губы. Ей стало неловко, что чужой человек услышал личные размышления.

– И все-таки прости, что напугал. – Ян Матвеевич встал рядом с ней. Женя снова оцепенела от страха. – Не против, если присяду?

«Против!» – завопил мозг.

– Пожалуйста, – сказала Женя.

Мужчина достал из кожаного портфеля целлофановый пакет.

– Вот так.

– Как вы здесь оказались?

– К тебе пришел.

– То есть даже отрицать не будете?

– А зачем? Не вижу смысла лгать.

– Но как вы узнали, что я тут?

– Увидел тебя из окна Академии, хотел поговорить, вышел, а у сфинксов уже пусто. Пошел в сторону метро, там и заметил.

– Следили за мной? – с неприязнью спросила Женя. Внутри от тревоги все будто оборвалось.

– Не следил, а просто ехал рядом. Ты выглядела потерянной, поэтому я подумал, что тебе нужна помощь.

– Вы хоть понимаете, что несете? Говорите, как маньяк, – просипела она.

– Ты права. Звучит ужасно. Но, повторюсь, я желаю тебе только добра.

– Это тоже странно звучит. Мы даже толком не знакомы, виделись пару раз.

– Прости.

– И вообще, я вас не слышала и не видела, когда шла по кладбищу, хотя тут никого, и, соответственно, должна была почувствовать присутствие человека.

– А я иногда могу становиться бесшумным невидимкой, – улыбнулся Ян Матвеевич.

Женя приподняла одну бровь.

– Суперспособность интровертов и малоразговорчивых людей – когда нам хочется, мы способны слиться со стеной, лишь бы к нам не подходили, – пояснил он. – Поэтому ты и не заметила меня в метро. А на улице… тебе было не до того, чтобы оборачиваться и смотреть по сторонам. Пойди я тебе навстречу, ты бы тоже прошла мимо.

Женя тихо вздохнула – мужчина был прав. Она так погрузилась во внутренний мир, что совсем не обращала внимания на то, что творится вокруг.

– Я проводил тебя почти до самой могилы, но сразу подходить не стал – дал время пообщаться с другом наедине. – Ян Матвеевич кивнул в сторону могилы Марселя. – Было бы настоящим варварством с моей стороны лишить тебя тишины в такой сложный период жизни.

– И все же вы подслушивали.

– Я не хотел. Шел, чтобы поговорить, но… был не в силах прервать твой монолог. Повторюсь – он восхитил меня.

Повисло тягостное молчание. Женя не могла поднять взгляд на своего несостоявшегося преподавателя и внимательно рассматривала осоку, которая наклонялась к земле всякий раз, когда усиливался порыв ветра. Удивительно, но она больше не тревожилась в его присутствии, хотя общалась с нескрываемой издевкой.

– Говоришь, картина снова у Киры, – сказал Ян Матвеевич таким тоном, будто они с Женей обсуждали работу Скарабея чуть ли не каждый день.

– Вы что-то знаете про нее? Про эту картину? – удивилась Женя.

– Долгая история.

– А если в двух словах?

– Это я продал картину Кире больше года назад. На блошином рынке. На Уделке.

– Вы?! – Женя осмотрела Яна Матвеевича с ног до головы. Она его даже представить не могла в образе торговца. Тем более Полина описала мужчину чуть ли не уродом в обносках. А перед ней был элегантный молодой человек, пусть и с изъяном во внешности.

– Не надо на меня так смотреть, – улыбнулся мужчина, и шрам на его лице дернулся. – Не думаешь же ты, что я пошел на рынок с профессорским удостоверением и при галстуке. Надо было соответствовать, поэтому оделся под стать месту.

– Вы же знаете, что эта картина приносит горе? И кисточка? Если да, зачем вы решили их продать?! Надо было уничтожить!

Наконец почувствовав, что онемение прошло, Женя вскочила. Она со злостью смотрела на спокойного и умиротворенного мужчину. Он снова стал ей омерзителен.

– Вы, как и я, убийца, – указав на могилу Марселя, прошипела Женя. Глаза вновь наполнились слезами.

– Позволь мне все объяснить, Женя. – Ян Матвеевич тоже поднялся. – Я тебе не враг. Ни тебе, ни твоему другу. Я пришел вам помочь.

– Другу? Помочь?

– Все, что вы узнали с Арсением о Двойнике, – правда. Но вы не знаете, как от него избавиться. Вот о чем я тебе говорил пару минут назад – ты очень уверенно рассуждаешь о том, о чем не имеешь ни малейшего представления. Женя, мстить нужно умеючи, иначе быть страшной беде. Если вы допустите хотя бы одну ошибку… вы погибнете. Как этот мальчик.

Ян Матвеевич посмотрел на могилу Марселя.

– Я не думаю, что он умер из-за ненависти Двойника, потому что знаю – Двойник сам по себе не опасен. Твой друг погиб из-за роковой ошибки – бездумно и без подготовки захотел завладеть силой Скарабея.

– О какой силе вы говорите? И откуда вы знаете Арсения?

– Каждый Двойник наделен силой. И сила нашего Двойника – невообразимый талант к живописи. Марсель захотел завладеть этой силой, не понимая,