Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

у них своя когорта поклонников и фанатов есть, всюду их сопровождают, горланят какие-то частушки и припевочки в рифму и нет, приличные и не очень. Таскают вещи, охраняют от настойчивых поклонников, которые границы пытаются перейти. В конце концов волейбольная форма от купальника если чем и отличается, так тем, что формы на спортсменке порой заметно меньше, чем купальника. Девушки из волейбола всегда высокие и атлетически сложенные, этого хватает чтобы привлекать настойчивых поклонников всех мастей с охапками цветов и коробками шоколадных конфет. «Бортпроводники» всегда вставали между такими вот «поклонниками» и девчонками из команды, вызывая огонь на себя и помогая сосредоточиться на игре а не на том, чтобы держать двери раздевалок запертыми или отбиваться от настойчивых предложений в гостинице. Несколько раз из-за этого даже драки были, особенно в южных регионах.

Большинство из девчонок относились к «бортпроводникам» свысока, слегка презрительно даже, но Катя имела собственное мнение, особенно после того случая в Сочи.

— Мне нужно сопровождение. — говорит она «бортпроводнику»: — как всегда. Я в город хочу.

— Так разве э то город? — искренне удивляется «бортпроводник» и тычет пальцев в своего коллегу: — Ясь! Поди сюда! Да иди, иди не бойся! Вот! Это Ясь. Он заместо сопровождающего будет. Ясь! А ну, сыми тюбетейку! Да сымай, никто не смотрит, ну. — он стаскивает с головы «бортпроводника» синюю пилотку и прячет ее в карман: — вот так. Чуб взлохмать еще и все — вылитый Казанова!

— Я думала дядько Бульба со мной сам пойдет… — говорит Катя. Бульбу она знает давно и привыкла к нему, а этого Яся она в первый раз видит. Как-то неудобно, что ли…

— Да кто поверит, что такой старый сазан как я поймал такую кралю как ты? — разводит руками Бульба: — ты вон какая, а я вне кондиции, потасканный и потертый. Вон Ясь у нас красавчик, да молодой ищщо, пусть и фландрает с тобой. И на вот… — он протягивает солнцезащитные очки: — чтобы не узнали. Местные после Арины сильно злые…

— Да уж, Железнова знает как народную любовь завоевать. — кивает Катя, натягивая очки на лицо и начав крутить головой в поисках: — зеркальце есть? А? Вижу… — она останавливается перед зеркалом на стене, некоторое время смотрит на свое отражение и вздыхает. Снимает очки и протягивает их обратно.

— Не. — говорит она: — спасибо, дядько Бульба, но только в таком виде я еще больше внимания привлеку. Уж лучше я кепку надену поглубже.

— Как скажешь. — пожимает плечами «борпроводник». К тому что после каждого матча в другом городе Катя Громова выбирается погулять в новом городе они уже привыкли. Большого труда стоило их убедить отпускать ее одну, дескать небезопасно это, а вдруг случится что? Но Кате очень хотелось увидеть новый город своими собственными глазами и очень не хотелось чтобы кто-то в этот момент у нее над ухом пыхтел. Однако незаметно выскользнуть из раздевалки не всегда удавалось, вот тут-то «бортпроводники» и пригождались — ведь всякий обратит внимание на выходящую из спорткомплекса одинокую высокую девушку. Но на парочку — уже вряд ли. Тем более если парень выше, чем девушка… тут Катя отдает должное дядьке Бульбе, действительно этот Ясик выше ее, пусть и чуть-чуть. А значит издалека они вообще кажутся ничем не примечательной парой. Хорошо, что она — доигровщица, ей не обязательно под два метра ростом быть, вон либеро в местной команде и вовсе коротышка и как умудряется везде поспевать?

— Ясь значит? — окидывает она его взглядом с головы до ног: — высокий какой. Ну так что? Готов?

— Ээ… натурально. То есть конечно же! Ага. То есть… — тут же тушуется высокий, опуская голову.

— Да ты не дрейфь, каланча, все нормально. — она протягивает руку и берет высокого парня под руку, так словно они парочка. Оборачивается к дядьке Бульбе.

— Буду в гостинице к вечеру. — говорит она: — вашего Яся в городе отпущу.

— Завидую я тебя, Ясь. — тянется пятерней к затылку Бульба: — с такой кралей в город идешь. Смотри у меня! Не опозорь честь «бортпроводников»! Ежели чего попросит, так старайся не за честь, а за совесть! Понял⁈

— Д-да! — поспешно кивает высокий Ясь. Кивает так сильно и так быстро, что кажется будто у него голова вот-вот отвалится от такого кивка.

— Не дай бог там накосячишь! — напутствует их Бульба. Глядя на то, как высокий Ясь начинает то краснеть, то бледнеть, Катя прикусывает губу, задумав шалость. Она крепче обхватывает руку Яся, прижимаясь к нему всем телом, так, чтобы он смог почувствовать упругость…

— Ээ… что вы делаете? — мямлит Ясь, не поднимая на нее глаз.

— Как что? Мы же парочка? По крайней мере должны изображать парочку. — мурлычет Катя, чувствуя, что у нее начинает подниматься настроение, испорченное после матча: — вот я и изображаю. У меня хорошо получается, дядько Бульба?

— Ой, боюсь, что слишком хорошо. — вздыхает Бульба: — наш Ясь ищщо нецелованный, мальчик-колокольчик. Ты уж с ним помягче.

— Да что вы такое говорите, Тарас Викторович! — вскидывается Ясь: — как не стыдно! Еще как целованный! У меня даже девушка была! Однажды!

— Даже целованный? Какой развратник. — расплывается в улыбке Катя, настроение у которой окончательно улучшилось. Она прижимается к крепкой мужской руке и тянет его за собой.

— Ну все, я пошла. Яся отпущу в городе… а может и не отпущу! — она машет «бортпроводникам» рукой: — чао, персики!

Они выходят из коридоров в общий холл, где полным полно народу, хотя матч закончился полчаса назад. В Москве бы уже и трибуны опустели бы, только уборщицы по рядам прошлась бы, собирая мусор и все. Куда уехал цирк, в какие города… ее всегда поражал этот контраст между полными трибунами, шумом и криками, воздухом, насыщенным эмоциями и пустым пространством после игры. Даже не верится, что вот только что тут все бурлило и кипело, а сейчас — тишина и пустота, даже если крикнешь — крик уйдет в пустоту. Но в этом странном городе, кажется, все только началось — народ стоит и никуда не собирается уходить, все разговаривают со всеми, прямо народное