Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

блюд по всей стране была скучна до невероятности. Мысль о том, что где бы ты ни была — тебе подадут одинаковую солянку, котлету с пюре, компот и заварной эклер — навевала тоску. Вот потому-то она и сбежала из гостиницы в первый раз когда они играли против бывшего «Спартака», который в шестьдесят девятом переименовали в «Автомобилист». В том сезоне «Автомобилист» даже кубок получил, а она — ушла из гостиницы на рынок. Увидела своими глазами как готовят знаменитый ферганский плов в огромном казане, вмурованном в каменную кладку, как жарят в масле большие чебуреки с нежным мясом, попробовала невероятно вкусный и ароматный суп в красных фарфоровых пиалах, кажется его называют машхурда…

Порция плова стоила всего полтора рубля и конечно на эти деньги можно было поесть и в столовой у стадиона или в кафе что в гостинице… но это была бы одинаковая на всю страну солянка, котлета с пюре и компот с эклером. Вместо этого она поела вкуснейший плов, сладкий и сытный, обжигалась горячим бульоном, вытекающим из огромных чебуреков, пила зеленый чай с молоком и даже сыграла партию в шахматы с кем-то из местных аксакалов.

И с тех самых пор, после матча с ташкентским «Автомобилистом», после того, как она три дня подряд провела на ташкентском рынке, с тех самых пор она больше никогда не ела в столовой при гостинице. Да, города бывают разные, в некоторых сложно найти что-то свое, одно дело когда сильна национальная местная кухня и совсем другое, когда попадаешь в типичный Мухосранск, сибирский провинциальный городишко. Однако даже так она всегда находила себе интересные места и знакомилась с новыми людьми, а уж они подсказывали, где тут можно хорошо поесть. Так в Томске на площади Южной — была знаменитая шашлычная, а в Новосибирске, на втором этаже «Центрального Комплекса» находилось тихое и неприметное на первый взгляд кафе-мороженное, где готовили мороженное вручную… и кстати на самом деле все самое вкусное подавалось не в «Конфетке» на втором этаже, а в подвале. Не все местные знали про это место… а ей подсказали. Не всегда это удавалось, так во Владивостоке, когда они играли против «Приморочки», которая тогда только-только из первой лиги выбралась и очень надеялась на то, что дома им будет легче. Они разгромили «Приморочку», но хорошо покушать Кате так и не удалось, кухня на знаменитой «Барже» оказалась не очень, а рыбные пельмени вовсе разочаровали в приморской кухне. Она точно знала что где-то в городе есть отличное место, где готовят крабов, где подают красную рыбу и это не дорогущий ресторан, это место куда ходят местные… но к сожалению познакомиться с кем-нибудь знающим ей так и не удалось, все с кем она знакомилась оказались такими же приезжими. Не повезло.

Но сегодня она твердо намерена компенсировать себе все расстройство по поводу проигранного матча, пусть и товарищеского… для начала ей нужно с кем-нибудь познакомиться. И желательно подальше от стадиона, чтобы не узнали, ну их, этих болельщиков. Железнова тут устроила шоу, если узнают, то могут и по шапке надавать. Так что…

Она ускорила шаг. Лучше всего знакомиться с женщинами — так безопаснее, однако мужчины как правило легче идут на контакт и больше знают где можно вкусно и дешево покушать… в каждом городе есть такое место. Она присмотрелась к девушке в таком же как у нее наряде и прикинула, что почва для начала общения уже есть. Подойти и сказать что-нибудь вроде «Ой, а у нас одинаковая джинса!» — вот и начало разговора. Приврать что случайно мимо проходила и что недавно в городе. Что приехала… у них тут что — металлургический комбинат же? Что приехала на комбинат устроиться.

— … точно тебе говорю — они там все уже! — сверкает глазами девушка в джинсовке, обращаясь к своей подруге, девушке с черными волосами, убранными в высокий хвост на затылке: — я Витю на растерзание хищницам не дам!

— Извините… — говорит Катя Громова, привлекая внимание. Она не собирается сегодня есть в столовой…

Глава 16

После страстного секса француженка лежит в своей постели, поворачивается на один бок и говорит: — «Жан, подай мне сигарету.» Поворачивается на другой бок: — «Поль, огоньку…». Закуривает, выпускает клуб дыма в потолок и так задумчиво: — «Знала бы мама, что я курю в постели — убила бы…»

— … на самом деле я и не узбечка вовсе. — говорит Айгуля, лежа рядом и подкидывая его ладонь своей ладонью: — у меня папа русский был. Но в аварию попал. А в кишлаке и не жила почти, когда в гости приезжаю — половину не понимаю, чего говорят. Якши, якши рахмат… половину не понимаю, честное слово. Мы в Ташкенте жили сперва, а в Айри-кишлак к бабушке приезжала на лето, а потом сюда переехали. Знаешь, как сейчас помню, с утра бабушка встает раньше всех и на кухне гремит посудой, начинает тесто для лепешек заводить, у нас в каракалпакском ауле хлеб никто не покупает, все лепешки сами готовят, у бабушки самые вкусные лепешки всегда были… до сих пор помню — горячие, мягкие, с хрустящей корочкой…

— Ммм… — неопределенно отвечает девушке Виктор, который находится на грани сна и бодрствования. Засыпать под откровения Айгули как-то неудобно, так что он усилием воли поддерживает себя от того, чтобы не закрыть глаза и не захрапеть, хотя спать очень хочется. Сперва день выдался волнительный, соревнования, потом ресторан, потом беседа с Соломоном Рудольфовичем, потом Айгуля, Маша и Лиля поехали на квартиру к Лиле… а он до сих пор так глаз и не сомкнул. Из-за этого все происходящее вокруг казалось каким-то нереальным, и бледный свет раннего летнего утра, пробивающийся через шторы и рисунок на обоях и одеяло, которое наполовину сползло на пол, ничего уже не прикрывая и не согревая.

— У моей бабушки киляна Ясмина была, она в тандыр лепешки прилепляла, так у нее ресниц вовсе не было, она шутила что все в тандыре сгорело. — продолжает вспоминать Айгуля: — а я помогала раскатывать тесто. И заводить тоже. Собака у бабушки была, черно-белая такая, маленькая, но шустрая, Тузиком звали.