Погоня за судьбой - Ди

с той же простодушной неуклюжестью, что и в лаборатории. — Зашёл я в пустую квартиру. Тихо, пыль повсюду… И все мысли про рыбалку, про огород — как ветром сдуло. Понял — не могу. Не моё это теперь. Стал названивать старому дружку, тому самому, о котором рассказывал. Пока я в песках маялся, он тут, в «Системе-Ресурс», главным добытчиком стал… Ну, я к нему…. А он мне: «Вась, вот тебе посудина. Ухаживай, как за своей бабой. Неделю даю — собери бригаду». А вчера вечером звонок — Софочка твоя. «Приезжай, — говорит, — движение есть». Ну я и пригнал этот утюг. А управлять им проще пареной репы — ребёнок справится.

— Вот так дела, — выдохнула я, и напряжение последних часов начало понемногу отступать. — Значит, мы теперь экипаж? А ты, стало быть, капитан?

— По факту — да. — Василий развёл руками. — Хотя кто уж тут у нас самый главный — так это мозг.

Он кивнул на Софи.

— Василий, перестань, — Софи покраснела, но улыбка не сходила с её губ. — Я всего лишь сверила пару цифр.

— Кстати, об этих цифрах, — спохватился Василий и деловито повернулся к панели. — Давай, Софочка, доставай свой хитрый ящик, вбивай координаты и строй нам маршрут. Пока нас не нашли — надо делать ноги.

Радость, тихая и почти не слышная, поднялась во мне. Рядом с Василием я чувствовала не просто безопасность — он был как тяжёлый, надёжный якорь в этом безумном шторме. Потеряв «Виатор» и свою странную, надтреснутую семью, я, казалось, обрела теперь новую. Пускай хрупкую, собранную на скорую руку из обломков, но всё же свою.

И в этот момент Василий обернулся, а улыбка с его лица слетела, сменившись спокойным, изучающим взглядом.

— А теперь, Лиз, — сказал он негромко, — не хочешь рассказать, как мы все до такой жизни докатились? Я-то ведь всё в потёмках. Во что хоть я, старый дурак, ввязался? И с чего вообще весь этот цирк начался?.. И чё это вы, кстати, обе такие погрызенные?

Вопрос повис в воздухе, и я замерла.

«Что ответить? С чего начать?»

Память уже не была непрерывной линией — она превратилась в свалку. В груду остекленевших обломков, оставшуюся после взрыва, что случился в поезде, когда холодный ствол прижался к виску. Одни осколки — всё ещё острые, впиваются при любом неосторожном движении, а другие — стёрты в белый ядовитый порошок. Что-то, кажется, в той точке треснуло навсегда и так и не собралось.

Но нужно было попробовать собрать эти осколки. Хотя бы часть из них.

Я взглянула на Софи — она сидела рядом, всё ещё бледная, но уже без страха в глазах. Она слушала. Она тоже ждала этой истории — и она заслужила на это право. Она была той, кто тянул меня из тьмы в лодке, и теперь я должна была протянуть ей нить в другую тьму — в моё прошлое.

И вернуться… Вернуться в самое начало…

Глава XIV. Иголка в стоге сена

… — Лиза, ты меня слышишь?

Голос дяди Вани продирался сквозь помехи — далёкий и глухой, будто из железного гроба.

— Так себе, — бросила я в пустоту, не отрывая взгляда от неба.

Над моей головой творилось чудо.

На бархатном полотне ночи расползались, извиваясь, гигантские штрихи ядовито-зелёного и призрачно-бирюзового. Северное сияние. Скучная физика — солнечный ветер, ионизированный кислород — рождала фантасмагорию, от которой захватывало дух. Я смотрела на это и думала: «Вот так и мы. Банальная биохимия, электрические импульсы, а в результате — любовь, предательство или… жажда мести. Какая-то вселенская насмешка…»

Аврора плыла над белым корпусом круизного лайнера, словно хвост райской птицы, отражаясь в чёрной воде. «Посейдон», набирая скорость, шёл уже десять минут. Шестисотметровая махина на мощных подводных крыльях резала Ледовитый океан, разгоняясь до скорости экспресса, а внутри, во чреве монстра скрывался целый город.

За три дня я исходила его по бесконечным коридорам вдоль и поперёк, но не увидела и половины. Я побывала в четырёх кинотеатрах, в аквапарке, дельфинарии, концертном зале, в крытом прогулочном парке с пальмами, в спа-салоне и даже на поле для гольфа — и везде были люди. Их были бесчисленные толпы, они шумели, смеялись, праздно бродили туда-сюда, ели, пили и курили, и я давно уже пожалела, что Ваня взялся за этот контракт, загнав меня в плавучий муравейник на целых трое суток…

Позади осталась Новая Земля и огромный пересадочный причал на острове Северный, от которого лайнер двинулся на запад после короткой остановки. На борт сели двести новых пассажиров. А одна — не смогла.

Её бронь «слетела» ровно за минуту до посадки. И, как назло, общественная сеть в портовом кафе «одарила» её вирусом, который сжёг протокол связи в её нейрофоне. Теперь дамочка не могла ни позвонить, ни написать. По крайней мере, до визита к нейротехнику…

— Дед, тебе пора на свалку со своей радиосвязью, — въелся в ухо голос Марка в наушнике. — Вам там ещё хорошо, а у меня под самой магнитной бурей такой фон, что башку сводит.

— Я помечу в резюме, — сострил дядя Ваня. — За операции севернее шестидесятой параллели не берёмся.

— Наслаждайся видом, Марк, пока можешь, — сказала я, любуясь нежными сполохами полярного сияния. — Такое бывает не каждый день.

— Давайте уже ближе к делу, — зашелестел старик и перешёл на сухой, деловой тон. — Цель вышла из каюты и движется к лестнице. Если мы хоть что-то понимаем в человеческой натуре — а мы кое-что понимаем, — он идёт заливать тоску. Ближайший к его каюте бар на уровне двадцать семь-Д — это полторы сотни метров и два лестничных пролёта.

— Сколько у нас времени? — спросила я, разворачивая на сетчатке план огромного лайнера с громким названием «Посейдон».

— Минут двадцать, — ответил дядя Ваня, и я живо представила себе, как он нервно потирает свои стальные конечности. — Дама сдавала в багаж: диван, чемодан, саквояж… Чемодан по ошибке одного из андроидов-грузчиков застрял где-то в бесконечных лабиринтах транзитной зоны. Так что даме придётся немного побегать в его поисках — сразу после того, как она поскандалит на контроле. Далее последует оглушительная истерика по поводу потраченных нервов, а где-то минут через десять — когда администратор пообещает уладить всё в кратчайший срок, а системщики найдут следы внешнего проникновения, — она вспомнит про записную книжку и побежит к таксофону…

Возникла пауза. В ней почти слышался скрип шестерёнок в мозгу старика.

— Да, двадцать минут, — повторил он. — Так что давай-ка, Лиза, покажи нам мастер-класс