Погоня за судьбой - Ди

— Двадцать семь-Д… — пробормотала я, построила маршрут и наконец отлипла от перил верхней палубы. — А к чему такие сложности, деда? Не проще было настучать её мужу, куда она на самом деле собирается?

— Проще, — согласился дядя Ваня. — Но тогда он устроил бы ей сцену, а она бы отписала любовнику, и тот бы знал — сорвалось… Зато сейчас он, пребывая в полном неведении, идёт топить отчаяние в вине. Это лучший момент, чтобы поймать рыбку на живца…

Было чудовищно холодно. Дорогущая шёлковая накидка на высоте ста метров не спасала от сердитого арктического ветра, а перламутровое платье в пол продувалось насквозь, облепляя мокрым шёлком ноги и заставляя зубы выбивать мелкую дробь. Мне хватило трёх минут, чтобы озябнуть, но уходить отсюда не хотелось. Это означало бы вернуться в кишащий людьми огромный, шумный муравейник. Однако, я должна была идти — на мне была ключевая часть.

Я прошла под прозрачный купол, залитый изумрудный отблеском сияния, и нырнула в уборную.

В зеркале меня ждала незнакомка — юная, надменная стерва из высшего света. Блестящее серебристое каре, золотой водопад серёг с кроваво-красными паинитами. Глаза — сине-фиолетовые лезвия со страстными чёрными стрелами под шёлковыми ресницами. Губы — чёрные, блестящие.

Образ, дополненный туфлями на высоком каблуке, вызывающе источал смертоносный шарм, и единственное, за что цеплялся глаз, будто за сбой в программе — холодный блеск идеально отполированных мехапротезов, которые выглядывали над длинными оперными перчатками. Я надеялась на то, что пребывающая в омуте разочарования и горечи жертва не придаст особого значения этой мелкой нестыковке…

«Ну что ж, восемнадцать минут. Время пошло…»

Лабиринты сверкающих, словно вылитых из золота, коридоров вели меня вперёд. Мелькали вывески — ресторан, кинотеатр, бассейн, парикмахерская, теннисный корт, детская игровая зона… Плавучий город-иллюзия был настолько огромен, что в нём исчезало само понятие моря — ни качки, ни ветра, только искусственный, застывший воскресный вечер.

Навстречу плыли шикарно одетые люди: надушенные мужчины во фраках, кукольные женщины в бальных платьях — они неспешно бродили, вполголоса обсуждая цены акций и куплю-продажу чего-то, созерцали ночной простор сквозь тонированные стёкла. Я ловила на себе взгляды: завистливые, вожделеющие, ошеломлённые и презрительные. Для них я была диковинкой, а они для меня были декорациями — нарядными, дорогими и бездушными.

Создавалось ощущение, что я попала на королевский приём, на котором все гости — украшенные трупы, а я — призрак, которого забыли выгнать…

Ещё один поворот коридора — и впереди показался бар-ресторан. Роскошный, шумный, полный людей. Доносился гомон голосов, звон бокалов и сладкие запахи дорогого парфюма и столь же дорогого алкоголя.

Я застыла на пороге, высокомерным, сканирующим взглядом прочёсывая зал.

— А ты, Лизуня, похоже, уже вжилась в роль, — проскрипел дядя Ваня. — Я вижу тебя на камерах — ты просто законченная властная безупречность. Не хватает только таблички: «Не влезай — убьёт» — и все денежные мешки бросятся тебе в ноги.

«Я и есть табличка», — подумала я, но промолчала.

— Итак, — деловито продолжал старик. — За твоим клиентом присматривают. Видишь двух джентльменов справа? Тех, с бокалами и глазами-буравчиками.

Я едва заметно кивнула. Двое бритых здоровяков в костюмах, будто тигры в курятнике, бросались в глаза — сидели слишком прямо и пили воду. Не хватало лишь газеты с отверстием для глаза.

— Третий — слева, на углу стойки. Остальных пока нет — они где-то в коридорах… Твой выход. Не торопись. Не дави… Ну, ты разберёшься, — напутствовал дядя Ваня, а коммуникатор пискнул и замолк.

И вот он.

Впереди, сгорбившись на табурете у барной стойки, сидел мужчина. Лысоватый, в сером невзрачном костюме, он держал в руках стопку с золотистой жидкостью. Первую — и явно не последнюю.

Я лавировала между столиками, скользя взглядом по лицам, фиксируя углы, выходы и отражения в зеркалах. Подошла к стойке. Присела через один стул от него. Не рядом — это было бы слишком, — а на расстоянии вытянутой руки — вполне достаточно.

— «Опаловую страсть». Со льдом, — бросила я бармену в бордовом жилете. Мой голос прозвучал ровно, холодно, без интонации заказа — просто как констатация факта.

Бармен учтиво кивнул. Сидя спиной к незнакомцу, я украдкой поглядывала на бриллиантовые наручные часы — дорогую безделушку, часть легенды — и делала вид, что рассматриваю посетителей бара.

— Кого-то ждёте? — донёсся голос сбоку, негромкий, с лёгкой хрипотцой от алкоголя и волнения.

— Да. Но, кажется, напрасно, — я позволила горькой усмешке тронуть уголки губ, глядя куда-то в сторону панорамного экрана. — Иногда они не приходят.

— Знакомое чувство, — вздохнул он, и в его голосе была вся его сегодняшняя история.

Я медленно повернулась к нему и встретилась взглядом с умными глазами за стёклами очков в тонкой серебристой оправе. Его же взгляд скользнул вниз, к декольте, задержался на секунду — и он выпрямил спину, пытаясь вернуть себе вид делового человека. Искра интереса промелькнула за линзами, мгновенно подавленная вежливостью.

— А кого ждёте вы? — спросила я, наклоняя голову, изображая лёгкое, беззаботное любопытство.

— Она должна была сесть на корабль в Арктике, но… что-то сорвалось. И я не могу с ней связаться — нейрофон отключён.

— Вам проще, — провела я грань между нами. — Ваша дама хотя бы живёт в ногу со временем. А тот, кого жду я, словно из прошлого века — до смерти боится технологий.

— Кто он для вас? — Вопрос прозвучал чуть настойчивее, чем следовало. Хороший знак.

— Вы любопытны, мистер… — Я манерно отхлебнула из бокала, давая ему понять, что имя — это плата за ответ.

— Спенсер. Итан Спенсер. — Он представился автоматически, по деловой привычке.

— Для меня он — мимолётная страсть, — сказала я, глядя поверх его плеча. — Курортный роман. Красивый сувенир, который я забуду сразу же, как только сойду на берег в Нью-Йорке. Прелесть курортных романов в том, что их можно оставить там, где они случились. Не тащить в свой реальный мир в багаже, как ненужный хлам.

— Мудро, — кивнул он, жестом заказывая ещё одну стопку. — Место и человек сливаются в одно. Расставаться легко, ведь прощаешься с обоими. Но в моём случае… всё сложнее. Я хотел взять с собой частичку своей обычной жизни. Женщину. Замужнюю. Не за мной.

— И теперь думаете, что она передумала? Осталась с мужем?

— Да, — выдохнул он, и в этом выдохе была горечь поражения.

Краем глаза я фиксировала охранника у стойки — он тоже пил воду, но его глаза, холодные и оценивающие, постоянно скользили по Спенсеру, по мне, по залу. Круглосуточная охрана руководителя проектного офиса огромной строительной корпорации. В его